Ты нас променял

Понимаю, что поведав Семену Пашкову всю «правду» я разозлю своего любовника, но цель оправдывает средства, мне нужно чтобы благоверная жена его возненавидела, собрала свои вещички и проследовала к выходу.

Злата не сможет спокойно читать о том, чем я с превеликим удовольствием поделюсь с людьми. Ее сожрет гнев и презрение к любимому мужчине, размажет по реальности бытия и переломает пополам. Хочу для нее боли. Реки отчаяния и безнадеги.

Пресса будет смаковать подробности того, как мы кувыркались с Платоном в их со Златой постели, и пусть это ложь, но пару интересных и пикантных фишек я вывалю. Приукрасить не грех, а эффект будет как от взрыва бомбы.

Интереснее ведь звучит, что мы спали три года, Плат признавался мне в любви и мечтал о совместном ребенке. Поделюсь, что дарил шубы и драгоценности, таскал огромные веники цветов. Это все отлично работает. Выставлять себя использованной половой тряпкой не стану, люди любят жертв. Лучше всплакну. А еще общество любит кого-то клеймить и жалеть женщин, так что Платон по умолчанию попал, да его загнобят домохозяйки, разнесут в пух и прах репутацию семьянина.

Нарядившись в новый брючный костюм цвета лайма, я вызываю такси и спускаюсь. Краем глаза замечаю, что у подъезда припаркован огромный черный джип, а около него стоит и курит амбал с внешностью зэка. Становится неуютно.

— Полин, доброе утро, — смотрит в мою сторону.

Откуда он знает имя?

Может быть, Пашков прислал за мной своего человека? Чтобы я побыстрее добралась и поделилась скандальными фактами, — мелькает в голове. Хотя верится с трудом, слишком амбал неприветлив.

— Здравствуйте, — сухо отвечаю и оглядываюсь по сторонам, чертыхаясь, что такси так долго не едет.

— Подвезти? — показывает взглядом в сторону внедорожника.

— Нет. Я с незнакомыми людьми не езжу, — бурчу приглушенно.

Что ему от меня нужно? Стремно как-то.

— А мы познакомимся, — резко подскакивает и хватает за руку.

— Больной? Не трогай меня! Я сейчас кричать буду, — начинаю сопротивляться.

— Ори, кто ж тебе мешает, разрабатывай легкие, — цепкими пальцами впивается в талию и пихает в машину. Достает какие-то грязные веревки и связывает за спиной руки. Сил у него столько, что чувствую себя песчинкой, которую накрывает огромной волной."

"— Отпусти! — кричу и пытаюсь выбраться. Если мужик вывезет меня со двора — считай пропала. Становится безумно страшно. Меня трясет, и я начинаю плакать и звать на помощь. Но вокруг, как назло, ни души.

— Закройся, — рявкает в лицо. — И не советую выходить из машины, пожалеешь, — продолжает чуть более спокойно.

Амбал садиться за руль, нажимает на кнопку и блокирует все двери.

Все. Хана мне. А все так отлично начиналось.