Ты моя, Птичка!

 — Да и Пушкин в жизни не даст вам добро.

— Так, ладно. Вы будете завтра на свадьбе?

— Не получится, Дан, я бы не пропустил, ты же знаешь. У меня сделка на завтра, а Вася одна не хочет идти.

— Понятно, встретимся сегодня в клубе, мне Рыжий документы привезти должен.

— Ты с сестренкой придешь?

— А ты пустишь? — рассмеялся друг.

Естественно, за присутствие пятнадцатилетней в моем клубе меня выдерут все возможные проверяющие службы во все дыры, но ради этого парня я еще сам себя и сдам, только чтоб лыбу свою почаще натягивал. Брат все-таки!!!

— А ты спрашиваешь? — улыбнулся я и посмотрел на свою Птичку, которая натягивала блузку на охренительно прозрачный белый лифчик. — Все, до встречи…

Я положил трубку и двинулся к соблазнительно улыбающейся девушке.

— Ты специально меня дразнишь, так ведь? — обнимая ее за талию и целуя левое полушарие груди, спросил я.

— Нет, конечно, я собираюсь на работу, — смеется моя Снегурка и облизывает губы.

— Ммм, а я то подумал… — люблю ее, как же я ее люблю, просто не могу оторваться от нее не днем не ночью. — Вась, переезжай ко мне на совсем, а?

— Мы и так не расстаемся, просто у нас больше жилплощади и больше места для твоей фантазии.

— Выкрутилась!

Дернул юбку к талии и повернул к себе спиной.

— Антон, опоздаем.

— Нам можно, начальники все-таки.

— Ко мне это не относится, — простонала Вася, когда я провел пальцами между ее ног. Мокрая. Всегда мокрая и готовая для меня.

— Антооон… — шепчет и выгибает спину подставляя свою охренительную задницу к моему члену, что прорывает путь наружу через ширинку.

Избавился от брюк быстро, высвободил дружка и тот задорно подпрыгнул, ударяясь о попку Снегурки. Подвел ее к спинке дивана и приказал опереться на нее руками.

— Родная, пристегнись. — рыкнул я и вошел на всю длину, практически выбивая из нее визг.

Бешеная гонка закончилась для нас одновременно, кончила Вася, а следом и я.

— Я говорил, что люблю тебя?

— Нет."

"— Люблю тебя. Всю тебя от макушки до кончиков пальцев на ногах, люблю тебя, Моя Птичка.

— И я тебя, Антон. Всегда любила.

На работу вновь опоздали, но уже как то попривыкли все к этому.

— Тош?

— Да, родная?

— Я вот все забываю спросить, а почему вы папу Дани зовете Пушкин?

— Он ему отчим, только об этом никто не знает. А Пушкин, потому Александр Сергеевич.

— Правда?

— Конечно.

Мы разошлись по кабинетам, через пару часов позвонил Шторм, сказал, что в клубе давно и что один.

— Я попозже найду тебя, ладно?

— Хорошо.

Еще часа через полтора пришла Василиса, я предложил ей ехать домой, потому что мне завтра рано вставать.

— А когда вернешься, Антош?

— Завтра вечером и приеду. Там не надолго, но перенести нельзя.

— Я тогда завтра к себе поеду, ты заедешь?

— Нет, тебя одну оставлю ночь коротать, мерзнуть без меня.