Ты моя, Птичка!

— Девочки, родителей хоронить где будете? Нужно же договориться с батюшкой, бумажки всякие собрать, могилы выкопать, все купить, стол накрыть. Дел то сколько. И на все про все только завтрашний день.

Лиза перестала проклинать меня и повернулась к женщине, что задала этот вопрос…

— Какой стол? Что купить? У меня только свадьба прошла, денег ни копейки. Еще и медовый месяц впереди.

— Да какой теперь медовый месяц, когда такое горе? — удивилась другая женщина, которая никогда Лизу не любила, потому что та в школьные годы задирала ее дочку.

— Нервы успокою и боль душевную заглушу. — отрезала Лиза.

Я, стоявшая до сих пор в дверях, оплеванная сестрой, униженная перед соседями и знакомыми, понимала лишь одно. Денег нет, а похороны дело не дешевое.

— Может у ваших родителей что-то было в заначке, ну, откладывали на черный день. — спросила мама Коли. К слову сказать, тот головы не поднимал. В принципе, к этой его позе я привыкла.

— Не знаю, мама последние мне на свадьбу отдала. А отец всегда говорил, что у него денег нет, мы, видите ли, из него скоро всю кровь выпьем, не то что деньги. У Васьки спрашивать надо, он ее больше обеспечивал."

"— Лизка, всегда ты была такой. За что сестру то не любишь? Батя твой мировой мужик был. Только вот тебя приструнить не успел. У тебя теперь муж есть, вот родители его сидят. Семья. Уж наскребете как-нибудь. — возмутилась одна из соседок.

— Ой, что вы. Мы Коленьке и Лизе медовый месяц на последние копейки оплатили.

Разговоры велись дальше. И чем больше времени проходило, тем градус уже спора продолжался. Через какое-то время родители Коли засобирались домой, Лиза вновь впала в слезы. Жалеть ее уже никто не спешил. Соседи тоже поднялись.

— Вась, я тысячи три могу дать, ну, и по деревне пройдемся, наскребем чего. На работу к Андрею своего мужа отправлю, там может тоже коллектив соберет чего. Ты только Лизке деньги не давай, сама займись всем. Смышленая, справишься. — сказала женщина, что больше всех ругала сестру.

— Хорошо, спасибо.

Уже ближе к полуночи, сидя в своей старой комнате, я думала о том, где взять денег, чтоб достойно похоронить родителей. Но в голову будто ваты напихали, а в глаза океан налили и он рвался наружу.

Говорят, болит душа. Никогда не понимала этого значения. Не чувствовала я, как болит душа, когда меня предал Антон, потом Коля. Когда предала сестра и мама. Не болела у меня душа даже тогда, когда я сделала аборт, а потом профессор сказал, что я не смогу больше никогда родить. Не болела ДУША!

А сейчас? Боль в груди была настолько сильной, что не будь я будущим медиком, подумала бы, что сердце по шву разошлось. Заглушая рыдания одной рукой, а давила сомкнутой в кулак рукой на грудную клетку, пытаясь дать толчок для полноценного вздоха.

Задыхалась. От боли.