Ты моя одержимость

Вздрагивает, будто выходит из оцепенения, и начинает извиваться как бешеная кошка. Когтями по моим рукам проходится, вопит прямо в мой рот.

Ну и дикарка. Валяй. Продолжай. Думаешь, меня это тормознет? Пробуешь вырваться, но только сильнее трешься о раздутый от похоти член.

Она обмякает, когда я чуть прикусываю ее нижнюю губу. Вылизываю и всасываю. Трахаю языком.

А потом девчонка взвивается. Рвется на волю как бешеная.

Ха, вот наивная. Куда ты денешься? Найду. Выслежу и завалю. Я свое никогда не отпускаю, а ты моя. Да. Привыкай. Только так и будет.

Расслабляется. Больше не трепыхается.

Поплыла. А как иначе? Я ее сегодня затрахаю. Плевать, что под кайфом. Потом очнется от наркоты - повторим.

Она смыкает зубы. Сучка кусает меня. Жестко. До крови. Вгрызается и стучит кулаками по груди.

Я хохочу. Охренеть. Крутой поворот.

- Ты чокнутый? - девчонка брови гнет и продолжает забавно мурлыкать. - Разве тебе не больно?

Я склоняюсь и слизываю свою кровь с ее губ, не могу остановиться, пока не забираю языком последнюю каплю. А девочка обалдевает, уже и не дергается, только хлопает ресницами и глаза округляет.

- Я куплю тебе новую жизнь, лишь бы ты была только моей, - говорю нараспев. - Я к ногам твоим брошу весь свет, ничего не жалея тебе.

Дворовая песня. Я так язык учил. Слушал и запоминал. Ну не над книжками же торчать. По ходу схватывал и разбирался. Эту вот песню часто под гитару затягивали. Цепляло в ней что-то, хотя если посудить, там тупо сопли размазаны, не моя тема.

- Отстань, - бросает девчонка.

- Хочешь сердце? Я сердце отдам, - шепчу в ее разомкнутые губы. - Хочешь душу? И душу продам. Если крови захочешь, то пей. Для тебя ничего мне не жаль.

- Придурок!"

"Она упирается в мою грудь ладонями. Разъяренная. Взъерошенная. А я могу думать только о том, какое у нее будет лицо, когда я вгоню в нее член и заставлю кончать. Хочется увидеть эти глаза по- настоящему. Зеленые. Невозможные.

Ведьма. Что вытворяет? Как?

- Может быть, я стою на краю, - жадно пью ее сбитое дыхание. - Может быть, значит это судьба. Все, что хочешь. Все для тебя.

Она застывает, а потом отворачивается.

Нет, так не пойдет. Я обхватываю ее подбородок всей пятерней, заставляю снова повернуть голову и смотреть в мои глаза. Я хочу видеть ее. Всю. Не здесь.

- Прекрати, - шипит. - Хватит уже меня лапать. Отвали сейчас же! Гад. Ненавижу. Ненавижу тебя. Понял?! Ты не должен был меня целовать.

- Почему?

- Потому что я тебя не люблю, - выплевывает.

- Ну и плевать, - хмыкаю и забиваю на то, как эта хлесткая фраза царапнула. - Какая разница с кем лизаться?

- Может быть и нет разницы, если ты привык целовать всех подряд, - стрекочет с гневом, окатывает раздражением. - А у меня это самый первый раз и... не важно. Пусти, больной урод. Ты оглох? Пусти!

Я и правда оглох. На пару секунд. А может, и на минуту.