Ты мой закат, ты мой рассвет

— У нас с Антоном, — просто на автопилоте повторяю я, чтобы убедиться, что все это — не плод моего воображения.

— Она уже пригласила тетю Машу и Сергея, и Олю, и еще…

— У нас с Антоном не получится, — говорю сразу, чтобы пресечь этот поток. У нас большая родня, я и без перечня прекрасно это помню. И хоть вот так, все вместе, мы собираемся только раз в год, мне хватает этих трех–четырех дней, чтобы «налюбиться» их на год вперед.

— Почему? — Мама не давит, она просто спрашивает.

— Потому что у него не такой большой дом и потому что…

Я не знаю, как сказать.

У нашей семьи есть традиции и я, какой бы сопливой ни была, очень их уважаю. Для меня семья — это не просто общая кровь у группы людей. Семья — это богатство. Куда более важное, чем счет в банке.

Но Антон ко всему этому может относится совсем иначе.

Тем более — после «близкого знакомства». И хоть теперь между нами и Сергеевыми все очень натянуто, я понятия не имею, как сказать Антону, что моя бабушка хочет провести с нами Новый год.

— Бабушка просто хочет красиво ввести твоего мужа в семью, — говорит мама, как будто я попросила найти мне парочку аргументов.

— Мам… мы не… Господи.

Ни в однушке, которую я снимаю, ни у Антона дома нет места, чтобы встретить и разместить десять человек.

— Йени… — Эта пауза. Я знаю, что мама тоже знает и понимает. Даже говорить не нужно. — Вы же можете переехать к тебе. Уверена, Антон поймет.

«Ко мне» — это не про съемную квартиру.

Это туда, где у меня два этажа, терраса и вид на Финский залив и «Газпром Арену».

Когда мы с Антоном решили пожениться — точнее, после того, как он сделал предложение, и я согласилась с полной головой счастливых единорогов — мы знали друг друга чуть больше двух недель. Мы не говорили о том, кто сколько зарабатывает, есть ли у кого–то из нас валютный счет и какая сумма там лежит, каким движимым и недвижимым имуществом владеет каждый из нас. Мы не касались никаких «шкурных» вопросов. Так получилось, что мы знали друг друга слишком мало, чтобы затрагивать деликатные материальные вопросы, но нам было просто хорошо рядом и этого оказалось достаточно для штампа в паспорте.

Я не сказала ему о том, что дочка того_самого Воскресенского — не последнее имя в известных кругах — потому что в нашей семье так принято. Мы никому не об этом не говорим. А потом просто… было уже не о том и не к тому.

Когда зашел разговор о «Порше» я даже не вспомнила о «виде на Финский залив». Тогда мне подсознательно хотелось сгладить все возможные острые углы, чтобы случайно не нанести нашим еле живым отношениям финальную смертельную рану.

Понятия не имею, как сказать Антону, что у меня есть, где жить. Кроме этой квартиры в столице. И не знаю, как он отреагирует, потому что имеет полное право посчитать мое молчание еще одним враньем.