Ты мой закат, ты мой рассвет

Она сразу согласилась, даже не напиздела на меня, какое я говно.

Я понятия не имел, что у них с Пьеро и идет ли дело к разводу или перемирию, так что просто блефовал и отчасти опирался на свой аналитический ум и интуицию. Когда баба даже спустя месяц не может успокоиться и угрожает «сопернице» чуть ли не физической расправой, с большой долей вероятности, эта баба до сих пор кипятком ссыт от своего мужика.

И хочет его вернуть.

Так что, когда «подружка» прискакала на встречу злая и с языком через плечо, стало предельно ясно — я прижал ее к ногтю.

Я не стал юлить и сразу выложил карты на стол.

Расписал во всех красках, как она, любящая жена и приличная мать, бросила сынишку на сопливого Пьеро, чтобы потрахаться с гражданином «Мельником ОТ.». И что, если она еще хотя бы подумает в сторону моей жены, все это узнает Пьеро.

Когда подружка, вместо того, чтобы молча слинять и забыть обо мне и Очкарике на всю оставшуюся жизнь, начала рассказывать мне, как тяжело любить мужчину, который не дает ей всего, что она хочет, я понял, что пора тушить свет.

Выслушивать страдания как–то вообще не хотелось.

На всякий случай напомнил, что я мудак и, если даже мне просто покажется, что она снова лезет к Йени, предупреждений больше не будет.

Больше мы с ней не виделись.

Глава шестьдесят пятая: Йен

— Ты… хотел защитить меня, — сквозь ком в горле еле–еле говорю я. Даже не верится.

Пока я пыталась выдрессировать своих тараканов, думала, что пропасть между мной и ним с каждым днем становится все шире, Антон, как умел, защищал меня от прошлого. Того самого, которое я от него скрыла, и за которое муж имел полное право на меня злиться.

Пока я думала, что между нами уже никогда ничего не склеить, он молча, не хвастаясь и не ставя это себе в заслуги, отгородил меня от Вики защитным барьером.

А я даже не подумала, почему вдруг бывшая лучшая подруга решила оставить меня в покое, хотя должна была добивать до самого плинтуса. Это всегда было очень в характере Вики: не просто отомстить нехорошему человеку, а растоптать его до состояния половой тряпки и показательно вытереть ноги.

— И даже не скажешь, что я поступил некрасиво и все это про высокое и правильное? — Антон кладет ладони мне на бедра, чуть–чуть тянет вниз, выразительно толкаясь навстречу.

Я прикрываю глаза, уговаривая себя сначала закрыть тему, а уже потом вспомнить, что у моего мужа просто потрясающая способность вышибать мне мозги всего парой минут работы языком.

— Мужчина, можешь ты побыть серьезным еще пару минут? — почти умоляю и на всякий случай укладываюсь на него сверху, складывая руки на его груди и упираясь в них подбородком.

— Могу, — с серьезным лицом соглашается мой майор, а потом щелкает языком, изображая звук секундной стрелки. — Время пошло.