Ты мой закат, ты мой рассвет

— Сразу видно, в кого ты такая вредная пошла, — не без гордости заявляю я. И в шутку грожу пальцем: — Только давай ты не будешь снова делать вот ту ерунду ртом и плеваться?

Снова моргает. Дважды. Ворочается в своем коконе.

Приподнимаю, прижимаю к плечу, растираю крохотную спинку.

Год назад, когда один мой приятель как–то приехал в гости с семьей и вот так же возился со своим новорожденным сыном, я смотрел на него как на придурка, у которого вот–вот отсохнет член и начнут расти сиськи.

А сейчас сам такой же.

Даже хуже, потому что пройдет еще порядочно времени, пока наша Дюймовочка наберет в весе и перестанет быть такой беззащитной.

— Ась, ты там спать не хочешь еще? — Заглядываю внутрь свертка.

Пока я делаю ей массаж, рассказывая, что и где планирует посадить ее неугомонная мама, дочь засыпает.

Как будто, если постараться и быть осторожным, можно потрогать тонкую ниточку особенной связи между нами. Только нашу. Особенную.

Я уже знаю, что всегда буду чувствовать, как она: все ли хорошо, никто ли не обижает, какому дуралею врезать по балде, если будет обижать мою принцессу.

Просто потому что мы связаны.

Дождь все идет и идет.

Воздух чистый, вкусный, хоть захлебнись.

Поэтому я удобнее устраиваюсь в кресле, укладываю дочь так, чтобы держать ее крепко–крепко, и прикрываю глаза.

Спокойной ночи, Ася.

Папа любит тебя очень сильно.

Глава пятьдесят четвертая: Йен

В том, что наше новоселье в кругу семьи пройдет как–то нетривиально, я даже не сомневалась.

Но мне и в голову не могло прийти, что первой к нашему дому приедет совсем не машина моего оцта или машина родителей Антона.

Первым приезжает грузовик в сопровождении легковушки.

И когда Антон дважды переспрашивает у мужчин, выпрыгивающих из салона, не ошиблись ли они адресом, они называют именно наш адрес. И не особо интересуясь, почему мы не в курсе, что происходит, начинают сгружать привезенное.

Кожаный гарнитур темно–вишневого цвета: два кресла и удобный мягкий диван из трех секций. Кофейный столик с прозрачной столешницей. Двуспальная кровать под балдахин. Холодильник — просто гигантский. Стиральная машина, посудомоечная машина.

— Очкарик, — Антон растерянно улыбается, — ты не в курсе, может Новый год перенесли?

Я пожимаю плечами, потому что точно так же не понимаю, что происходит.

Только когда из второй машины ко мне направляется мужчина средних лет, все становится на свои места.

— Владимир Юрьевич сказал, чтобы я снял все замеры кухни и комнат и показал вам образцы. Сделаем компьютерную модель, всю технику встроим как захотите. Шкафы, тумбы, крепления. Полный комплект.

Я должна была догадаться, что он обязательно «внесет свою лепту».

Когда мы с Антоном только начали вместе жить, отец как–то спросил меня, чем может помочь.