Ты мой закат, ты мой рассвет

Даже не знаю, как сказать об этом мужу, потому что он явно настроен на будущего товарища по всяким мальчишеским играм и любит поворчать, что ему достаточно одной сопливой девчонки, чтобы разводить мокроту.

Когда Антон заезжает за мной около двух часов дня, на улице как раз заканчивается дождь, и умытое после затяжной недели ливней небо такое сочно–голубое и яркое, что белоснежные пушистые облака на нем хочется зачерпывать ложкой, как воздушный десерт.

Я ненадолго останавливаюсь на крыльце, прижимая к груди свою толстую рабочую тетрадь, поднимаю голову и подставляю лицо солнцу. Хочется просто надышаться этими последними весенними днями, прежде чем наступит лето, на которое уже состряпали всяких грустных прогнозов: ливни, грозы, холод и слякоть. И, конечно, очередная комета, которая может уничтожить Землю, если столкнется со случайно космической пылинкой и изменит свою траекторию. В наше время без кометы или ожидания любого другого апокалипсиса уже нельзя.

— Между прочим, я тут тебя встречаю, а не где–то там, — слышу любимый голос и тут же расплываюсь в счастливой улыбке.

Даже ворчание уже стало каким–то родным, хоть последнее время я слышу его то по телефону, то по видеосвязи.

Антон встречает меня с огромным синим шаром, на котором нарисована забавная злая рожица с рожками. Видимо, его собственной рукой, потому что на костяшках мизинцев до сих пор остались следы черного маркера. Жаль, что я пропустила такое зрелище: собственными глазами увидеть, как мужчина, который ворчит на любое проявление романтики, возился с этим «произведением искусства» ради моей довольной улыбки.

— Это так мило, — нарочно преувеличенно фонтанирую ванилью и протягиваю руку к наполненному гелием шару.

Антон удивленно поднимает брови и отводит мою руку.

— Хватит наглеть, женщина. Кроме тебя мне еще есть кого встречать из этого сумасшедшего дома.

Мгновение просто пытаюсь понять, о чем он. Точнее — о ком. Муж ни капли не помогает, только злорадно ухмыляется.

Так, должна же быть какая–то подсказка. Причем, судя по его довольной физиономии, она прямо у меня под носом.

Обычный синий шарик. Господи, ну конечно.

И вот как ему теперь сказать, что он немного поторопился с цветом?

— Между прочим, это никакой не сумасшедший дом, — пытаюсь как–то увести тему.

— А по врачам–параноикам так сразу и не скажешь, — ворчит Антон и все–таки протягивает мне шарик. — Ладно, Очкарик, так и быть. Храни пока ты. Но имей ввиду, что потом передашь сыну.

— Не слишком ли много мужчин на меня одну? — пряча улыбку, интересуюсь я. Отдаю Антону тетрадь и пухлый джинсовый пенал со своими письменными принадлежностями, взамен прижимая к себе шарик. Нарочно немного прогибаюсь в спине. — Вот, как раз к родам стану такой же.