Ты мой трофей, девочка

Стоит лечь в постель, закрыть глаза, мысли начинают кружиться бешеным вихрем. Устав ворочаться, надеваю куртку и выхожу во двор. Может свежий воздух поможет избавиться от нервозности?

Причем не могу объяснить самой себе причину такого состояния. С хозяином дома все будет в порядке, это уже известно. Ничего страшного с ним не произошло, приступ панкреатита, но легкий, его купировали.

Вера Степановна звонила врачу, долго пытала его вопросами. В конце концов попрощалась, весьма довольная.

— Даже к лучшему, может теперь Ахмад Алиевич займется здоровьем. Невозможно было уговорить его на обследование. Зато теперь не отвертится.

Так что все успокоились, кроме меня.

Все думаю, где сейчас Берслан. Приедет ли ночевать? Как себя чувствует?

Его крепко избили, а он весь день на ногах, переживает за отца, не отходит от него.

Завтра прилетают Лика и Кахир. Тоже очень испугались за Ахмада.

Или может Бес из больницы отправился к любовнице? Почему мне так больно от этой мысли? Мы ведь никто друг другу…

Меня гложет тоска, продолжаю бродить по саду. Освещение прекрасное, охрану, хоть и не видно, но точно знаю — ее здесь достаточно. Дом почти как крепость. Ахмад любит держать все под контролем.

Я почти у ворот, шорох шин заставляет замереть, а сердце начинает колотиться быстрее.

Отхожу подальше, к фонтану. Не хочу, чтобы меня кто-то увидел. Прислушиваюсь к шагам по дорожке. Почти не сомневаюсь — это Бес.

Надо затаиться, пусть пройдет мимо. Стоит подумать об этом, как неловко спотыкаюсь. Берслан поворачивает голову на шум. Направляется в мою сторону!

Бежать поздно, да и глупо.

Замираю, не зная что сказать, как объяснить, что здесь делаю.

— Привет, — Бес выглядит усталым, бледным. Темные волосы взъерошены, под глазами залегли тени. Даже его привычная яростная энергетика сейчас не сильно ощущается. Он почти… обычный. Не излучает флюиды опасности. Это придает мне смелости. Практически нет желания бежать от него без оглядки. Наоборот…

— Любишь гулять по ночам? — добавляет тихо.

— Добрый вечер. Мне не спалось. День был непростым, — вздыхаю. — Как себя чувствует Ахмад Алиевич?

— Ты разве не в курсе? Вера устроила настоящий допрос врачу.

— Да… она что-то говорила.

— Почему тебе не спится? Все в порядке?

— Не знаю, — улыбаюсь сдержанно. — Бывает иногда. День непростой.

— Может быть… я могу чем-то помочь? — вырывается у меня непроизвольно. — Может… ты голоден?

Боже, ну что я несу?? Сама от себя в ужасе! Я ничего такого не имела в виду, кроме бутерброда, чая, или тарелки супа. Но все прозвучало так двусмысленно, аж вспыхиваю.

Опускаю взгляд, чувствуя, как стремительно заливаюсь краской. Понятия не имею, как исправить ситуацию.

— Да, я бы не отказался, — произносит наконец Тоитов, и я отмираю.