Ты мой трофей, девочка

Ну а мне надо поскорее найти маму, помочь ей по дому. Вторая горничная снова заболела. Постоянно отпрашивается с работы. Вера Степановна уже ищет ей замену.

А еще я очень переживаю, что тайный обитатель дома уже проголодался. Надо умудриться незаметно заглянуть к нему.

Вхожу в особняк через заднюю дверь, как обычно, и сразу меня встречает громовой голос хозяина. Ахмад Алиевич лютует.

— Сколько можно, Берслан? Когда ты поумнеешь? Что значит сам разберешься? Эти твои бои! Хватит! Ты посмотри на себя!

— Успокойся. Я сам все решу.

— Нет, не решишь! У меня просто слов нет, родной сын как шпион прячется в доме! Прислугу подговорил, еду ему таскает по ночам, видимо! Почему не сказал? Я твой отец! Никому не позволю нападать на сына!

— Отец, пожалуйста… Вера, принесите его капли!

Грохот, звон стекла. Я отмираю и бегу наверх.

Ахмад Алиевич на полу, над ним склонился Берслан. Вера Степановна рядом, на коленях, держит голову хозяина и причитает.

— Скорую, быстро! — кричит моей матери, застывшей в шоке.

Меня никто не замечает. Дрожащими пальцами набираю номер. Бес оборачивается, когда начинаю говорить с женщиной— оператором, называю адрес.

Его взгляд впивается в меня. Следом ко мне поворачивается и мама. Смотрит на меня, на Беса. Всего секунду, но мне становится нехорошо. Только бы ни о чем не догадалась.

Сейчас это не важно, все думают только про несчастного хозяина, которому похоже совсем плохо. Так страшно! Молюсь про себя, чтобы все было хорошо.

Скорая приезжает быстро, Ахмада кладут на носилки.

Берслан уезжает в больницу вместе с отцом.

Мама утешает Веру Степановну, у которой, похоже, истерика. Она очень сильно привязана к хозяину, но в больницу ехать ей не разрешили.

Остаюсь навести порядок, поднимаю опрокинутый стул, собираю осколки графина, вытираю воду. Затем, сделав глубокий вдох, спускаюсь на кухню.

— Я дала Вере успокоительное, она заснула.

Киваю. Не знаю что говорить. Очень тягостная ситуация.

— Женя, это ты носила Берслану еду? — прямо спрашивает мама.

Не вижу смысла лгать. Вариантов кто бы это мог быть — немного. Не валить же все на сестру. Куда проще сказать правду.

— Он попросил. В доме никого не было. Я протирала пыль.

— Женя, я очень беспокоюсь за тебя. Почему ты не сказала, что сын Ахмада Алиевича дома, что его избили?

— Он попросил молчать. Боялся, видимо, как раз того, что произошло, — вздыхаю.

— Мне не нравится, что у тебя тайны с сыном хозяина, — мама смотрит на меня пронизывающим взглядом.

— Все уже вскрылось. Больше никаких тайн. Давай я лучше на кухне помогу, раз Вера Степановна плохо себя чувствует?

— Пожалуйста, держись от него подальше.

Мама отправляется спать, Таисия давно посапывает в своей кровати, а у меня никак не получается.