Ты мне никто

- Как ты?

Смотрю на него внимательно.

- Не знаю. Не уверена, что я такая. Не думаю, что у меня хватило бы сил. У неё… в общем, у неё беременность была тяжелая. Наверное, поэтому Глеб таким и родился. И еще… Она не сразу поняла, что с ним что-то не так. Хотя сама на доктора училась. Знаешь, она поэтому и бросила в итоге медицинский. Просто в училище перевелась. Она была в ужасе, что пропустила то, что Глеб…

Вспоминаю сколько раз мне об этом рассказывала мама. Для неё это было, наверное, какой-то терапией что ли…

Ей потом уже сказали, что Глебу можно было помочь, если бы сразу. Он, конечно, не стал бы совсем здоровым, но многих проблем можно было бы избежать.

Но… Мама молодая, одна, бабушка только на мозг капала. Опыта никакого с детьми. Врач-невролог в месяц сказала – все в порядке. Через месяц – тоже. Хотя мама видела, чувствовала – что-то не так. Но ей на самом деле было очень тяжело. Если бы сразу тревогу забили, начали бы терапию, лечение.

Увы…

Коршун слушает меня, я вижу, как у него челюсти сжаты.

- Если бы отец был рядом, он бы помог?

- Что теперь говорить? Папа твой из обеспеченной семьи, наверное, и врачей бы сразу нашли хороших для малыша…

- Почему она к нему не обратилась?

Качаю головой. Не обратилась…

Мама не хотела. Но когда диагноз поставили и объявили, сколько нужно денег – она засунула гордость в одно место и пошла к Виктору.

- Твоя семья тогда уехала за границу. И твой отец и его родители. А Товий… ну, тот кто их познакомил…

- Дядя Товий? Ах да… чёрт, маман же всегда рассказывает…

Я хмыкаю, представив, что именно может рассказывать его маман. В этот момент я так её ненавижу! Реально ненавижу! Даже не думала, что в моей душе может быть место такому чувству… Ужасному.

Ужасному еще и потому, что эта женщина все-таки мать Стаса…

- Твой дядя Товий был в командировке, по-моему, в какой-то горячей точке. В общем… вот так. Ей бывшие однокурсники немного помогли, собрали какие-то деньги. Но пока вот это всё – сборы, поиск нужных врачей. Там время же идет на сутки, пока ребенок маленький. Ну, я так думаю. В общем, реабилитация была, но результат – не очень. А потом маме стали говорить – бросьте вы его, он вас всю жизнь испортит, молодая, незамужняя. Мол, отдайте его в интернат, родите других детей.

Понимаю, что говорю, а у самой слезы ручьём. Потому что каждый раз представляю, что Глеба нет…

Я ведь с детства его обожала! А он меня! Он меня старше, но так как от сверстников он по развитию отставал тогда, мы были с ним вровень. Играли вместе – ну, в те игры, в которые Глеб мог играть. Отец нас называл попугайчики - неразлучники.

Мама с папой познакомилась в центре реабилитации. Он привозил волонтерскую помощь. Влюбился сразу и стал не за ней ухаживать, а помогать с Глебом. Этим и покорил.

- Сэл… это всё… Это всё очень тяжело.