Ты мне никто

Потому что… потому что это так!

Наши отношения с первого дня были особенными. Нас… нас словно сама Богиня благословила. Вспоминаю эту смешную пожилую леди – не поворачивается язык назвать ее бабулькой, или старушкой. Хорошо, что у меня есть её визитка. Может… может просто когда-нибудь позвоню, куплю что-то вкусненькое для красотки Мерлин.

Я сижу в комнате, когда раздается звонок в дверь.

Почему-то сразу сжимается сердце. Стас?

Неужели пришёл говорить с мамой?

Слышу звук открывающейся двери. Голос мужской, но не моего Коршуна.

Неужели это…

Выхожу и сразу вижу двоих, вернее троих очень похожих мужчин. Стас, его отец, и мой Глеб, который стоит у своей комнаты опираясь на трость.

И мама. Она смотрит прямо перед собой, челюсти сжала.

- Мы можем поговорить, Нина? – голос у отца Стаса хриплый, такой… мужской, низкий, но не грубый, наоборот, как бархат.

У моего Коршуна тоже красивый голос, иногда, когда он говорит у меня просто все сводит внутри, пальчики поджимаются на ногах.

- Виктор, я не знаю зачем вы пришли. По-моему, я предельно ясно дала понять, что разговаривать не желаю. И не желаю ничего общего иметь с вашей семьей. По поводу вашего сына я дочке всё объяснила. Вам тоже. Я против их отношений и общения.

- Нина. Давай спокойно поговорим.

- Я очень спокойно тебе говорю, Коршунов. Убирайся из моей жизни. Один раз ты это сделал удачно. Повтори.

Она поворачивается и смотрит на него. А мне почему-то кажется, что между ними молнии летают, разряды в разные стороны. Просто полыхает всё.

- Это мой сын? – старший Коршунов кивает на Глеба.

Брат смотрит на него презрительно усмехаясь и отвечает за мать.

- Не переживайте. Не ваш. Разве такой урод может быть вашим сыном?

Сказав это, брат разворачивается и шагает в свою комнату, он хромает, ноги скрючены, руки тоже – опять всё тело в тонусе, ему снова нужно пройти курс в клинике. Но он тянет время – денег пока мало, на благотворительные фонды сейчас особой надежды нет, хотя нам и так очень много помогали, грех жаловаться. По сути, Глеба на ноги поставил «Клуб добряков».

Словами не передать, каким взглядом смотрит на Глеба его отец.

Стас глаза опустил.

- Нина…

Нога Глеба неуклюже цепляется за косяк, он не успевает помочь себе тростью и летит вперед, и Стас и его отец одновременно бросаются на помощь. Старший Коршун стоит ближе, поэтому он быстрее. Хватает Глеба за спину, плечи, пытаясь удержать, прижимает к себе. Я вижу, как Глеб отбивается, толкается локтями и… плачет?

Мой брат?

Мама кидается к ним, пытаясь оторвать Коршунова от Глеба.

- Уходи, уходи, пожалуйста, уходи!

- Нина!

- На- ам ни-иче-го от ва-ас не на-адо! Мы не хо-хотим вас зн-зн-зна-ать, убир-ра-айтесь! – это Глеб, говорит срываясь, заикаясь, чего с ним сто лет уже не было.

Мне ужасно больно видеть все это, я… я тоже плачу.