Ты меня променял (СИ)

Шумно сглотнув, он встряхивает головой и, посмотрев в мое лицо ещё раз, хмурится.

— От него? От Кости?

— От кого же ещё... — Хватка слабеет. Я опускаю руки и потираю колени, не находя места. Ничего плохого не сделала, но хочется спрятать взгляд и не смотреть на Карельского. В его глазах, где секунду назад полыхал огонь, столько недовольства.

— Ты... Когда узнала?

— Несколько дней назад, — признаюсь, глубоко вдыхая и медленно выдыхая.

— Я так и знал, что ты что-то скрываешь. Вот и узнали, что именно. — Он поднимается и отходит к окну. — И что? Оставишь этого ребенка?

Шумно сглотнув ком в горле, прикладываю ладонь к груди, чувствуя, как меня начинает трясти. Ожидала ли я этого вопроса? Скорее всего, да. Но не в таком тоне. Женя сейчас слишком груб и резок, это задевает меня не на шутку.

— Я думала, ты успел понять мой характер за короткий срок. И то, что я оставлю этого ребенка… Это вообще не должно обсуждаться. Я так давно о нем мечтала... Думаешь, решусь сделать аборт? Ни за что.

Я тоже встаю и ватными ногами иду к лестнице. Нужно подняться, переодеться и просто свалить, оставив Женю наедине с мыслями. Видимо, я слишком поспешила. Восхищение этим человеком затуманило сознание. Я быстро поддалась эмоциям, испытывая незнакомые мне ощущения. Не стоило подпускать к себе Карельского так близко, чтобы не бороться с болью, которая сейчас разрывает грудную клетку.

Слез нет. Абсолютно. Однако разочарование меня уничтожает. Хотя... Любой мужчина отреагировал бы точно так же. Это у женщин, наверное, иначе. По крайней мере, я сужу по себе. Узнай я, что у Жени есть дочь, не стала бы давать заднюю. Значит, чувства у него не такие сильные, раз он сразу рубит с плеча.

— Эмилия, куда спешишь? — Темные глаза Карельского смотрят в мои. И теперь они поблескивают, словно от слез.

Женя не сводит с меня взгляда, даже приближается. Но я не хочу продолжать этот неприятный для меня разговор. Все, что надо было, я услышала.

Я поднимаюсь на верхний этаж, игнорируя его вопрос.

Натягиваю одежду, в которой приехала сюда. Оставив на спинке дивана рубашку Жени, некоторое время пялюсь на нее, как ненормальная.

Вот так вот, Эми. Слишком быстро ты расслабилась. Оказывается, удар от Кости был всего лишь цветочками. Хотя Женя, по сути, ничего ужасного не сделал, однако его категоричная реакция причиняет мне куда больше боли, чем все выкрутасы бывшего мужа.

Говорят, когда закрывается одна дверь, то обязательно открывается другая. Где-то там, в глубине сознания я все же верила, что открывшаяся — это как раз и есть Карельский. Но нет. Нужно просто взять себя в руки, смириться и жить ради малыша. Свобода тоже хорошая штука. Надо ее ценить.

— Давай поговорим! — Женя останавливает меня, сжимая мою руку, едва я оказываюсь внизу. — Эмилия, ты сейчас как ребенок сбегаешь.