Ты меня (не) купишь

– И что дальше? – Поворачивает ко мне лицо, вытянутое в недоумении.

– А дальше – самое интересное, Бабочка. Выходи.

– Вы пересядете за руль и уедете, оставив меня здесь? Одну?

Я оглядываюсь за свое плечо, снова смотрю на Бабочку, чуть подаюсь к ней корпусом и вполголоса спрашиваю:

– Дарья Николаевна, это вы сейчас кому?

Цокнув языком, она открывает дверь и выходит. Мне же еще пара секунд требуется. Сердце успокоить. Колотится так, что чечетку отбивать можно.

– И где мы? – Бабочка кутается в мой шарф, озираясь по сторонам.

– Там, где одиннадцать лет назад я заново родился, – отвечаю уже без желания шутить.

Чернота неба сливается с чернотой поля. Трудно определить грань. Даль кажется поглощающей бесконечностью. Я отхожу от машины, сую руки в карманы куртки и смотрю туда, где одиннадцать лет назад рос небольшой кедровник.

– Как – родился? – в замешательстве переспрашивает Бабочка.

Терпеть не могу распускать нюни. Сам себе клянусь, что это будет единственный раз, когда она увидит меня уязвимым.

– Его звали Себастьян. Одноклассник мой. С первого класса вместе. Я с Камилем так близок не был, как с Себом. Даже подтрунивал с ним над братом. Особенно когда у нас уже девчонки пошли, а Камиль из учебников не вылезал. Вместе с Себом мы и начинали. Сестра моя тогда бизнес мужа унаследовала, меня своей правой рукой сделала. Ну а я Себа к себе на подхват. Поначалу все хорошо шло, а потом Камиль дембельнулся. Пацан в плену побывал. Хреново с ним все было. Естественно, Себа я отодвинул на второй план. К брату ближе, чтобы тот в депрессии руки на себя не наложил. – Я вздыхаю, сделав паузу не столько для Бабочки, сколько для себя. – Камиля к себе под крыло взял. Себ беситься начал, брата подставлять. Надо было тогда за мелочи его остановить, а я терпел. Себ понял, что Камиль прочно его место занял, и решился на кардинальные меры. Убрать его. Повредил тормоза в его тачке. А в тот день моя не завелась. Мне на встречу надо было. Ну тачку Камиля я и взял. – Я делаю шаг вперед, останавливаюсь у края канавы на обочине и киваю в темноту. – Вон там я умер. Машину девять раз перевернуло.

– О боже, – пищит Бабочка неживым голосом где-то у меня за спиной.

– Два часа и сорок минут я пробыл в том аду. Два сломанных ребра, сотрясение, открытый перелом ноги, ушибы… А я даже выбраться не мог. В сознании был, все чувствовал. Когда спасатели приехали, тачка уже горела. И я вместе с ней… – Мой голос срывается, и я снова делаю паузу. Теперь дольше. – Вытащили труп. Я восемь минут мертв был. Но завели мотор, подарили вторую жизнь.

Сдергиваю с себя куртку, свитер, майку, разворачиваюсь к Бабочке, отчего она пятится к машине. Упирается в капот и замирает. Я приближаюсь, беру ее тонкие пальцы и подношу к своей татуировке на груди.

– Расслабь руку.