Ты меня (не) купишь

Выберешь меня сама и снимешь это гребаное обручальное кольцо, – кивает он на мою руку, – получишь новое. Выберешь его – пожалеешь.

– Угрожаешь мне? – обалдеваю я.

– Изменить ее с тобой?

– Будет изумительно, – сверкает он зубами.

Да уж, только Роман Чех может сделать настолько нестандартное предложение руки и сердца, выбив у меня почву из-под ног и перемешав все мысли в голове.

В его объятиях я плавлюсь. Забываю о Степе, о том, как холоден и жесток Чеховской, как я рискую. Он самый опасный кукловод. Отправится в огонь – и мы вслед за ним поплетемся, как овечки.

– Мерзавец, – повторяю я шепотом. – Ненавижу тебя.

Улыбнувшись еще шире, он опять атакует меня поцелуем.

Иду в атаку, распаленный притяжением к ней. Хочет быть грубой, твердой, стойкой, а на деле сдается, подняв белый флаг.

Возмутительно, но она овладела мной безвозвратно. Сама не знает, какое колоссальное влияние оказывает на меня, от какого дерьма уберегает.

Отвечая на поцелуй и мои ласки все яростнее, Бабочка дрожащими руками расстегивает мою рубашку, шире разводит ноги, сползает на самый край стола. Отдается мне без остатка. Стонет возбуждающей песней мне в ухо, когда я покрываю ее изящную шею поцелуями, языком обвожу контур крыльев бабочки. Хватает меня за руку и с одержимостью заводит под юбку. Зверски жаждет меня, бешеная самочка. Хотя у меня самого уже в ушах звенит от возбуждения. Брюки по швам трещат от напора члена.

Пальцем отодвигаю ее маленькие трусики в сторону. Горячая и влажная. Готовая для меня, детка.

– Бля-я-я… – выдыхаю, чувствуя, что ноги, сука, отстегиваются.

Пока Бабочка расстегивает ремень и ширинку моих брюк, я хватаю ее за волосы, запрокидываю голову и языком врываюсь в ее приоткрывшийся рот.

– Дождись меня, – хрипло молю ее, резкими толчками вторгаясь в нее, кусая ее губы, шею, мочку уха. Наслаждаясь ее сладким вкусом и томными стонами. Стискивая ее стройное тело в своих объятиях все крепче. – Пожалуйста, Бабочка… Не возвращайся в кокон…

– Бабочки не возвращаются в кокон, – отвечает она, не прерываясь. – Они… погибают…

– Я не дам тебе погибнуть, – шепчу в разомкнутые губы.

Сжимаю ее бедра, кайфуя от того, как она царапает мою спину. Утробно порыкиваю, едва сдерживаясь, чтобы не распластать ее на столе в позе звезды. Столько всего хочется попробовать с Бабочкой. Ей же ни одна из поз незнакома, кроме до зевоты тоскливой миссионерской. Взять бы ее сзади, услышать дикий крик от новых головокружительных ощущений, мольбу не останавливаться и двигаться быстрее. Еще. Еще. Еще!

– Любого порву за тебя, – добавляю с новым толчком. – Похрен – кого.

Зазвонивший телефон бесит меня до скрипа зубов. Не вовремя же кто-то отелился! Хорошо, что лежит недалеко, дотянуться рукой можно.