Ты есть

– Николай Петрович, что вы сразу панику наводите. Мы только проснулись, вот она и пошла красоту наводить. Вы позвонили. Я и решила ответить, чтобы вы не волновались.

Я врала, но, наверное, неубедительно, потому что Николай Петрович некоторое время помолчал, а потом подозрительно спросил:

– А вы где?

– То есть, где мы?

– Где находитесь?

– У меня…

Хорошо, что хоть это было правдой.

– А Александра Михайловна дома?

– Дома, – и прежде чем, он успел что-либо добавить, я его опередила: – Вы мне не верите? Сейчас я ей трубочку передам.

Я надеялась, что он скажет «не надо», «не стоит беспокоить», но моим надеждам не суждено было оправдаться.

– Будь так любезна.

И я, бросив ещё один убийственный взгляд на подругу, поплелась в комнату матери.

Та, естественно, спала блаженным сном.

– Мам… Мам, проснись на минутку.

В ответ послышалось недовольное ворчание. Николай Петрович продолжал быть на линии, и я мысленно чертыхнулась. Хорошее начало нового года, ничего не скажешь.

– Мам, открой глаза. Тут Николай Петрович звонит, беспокоится, Леську ищет…

И тут моя родительница выдала фразу, за которую я её готова была тотчас расцеловать.

– Ребенок, Леська же у тебя дрыхнет в комнате…

– Юля! – это уже крикнул в трубку Николай Петрович, и я тотчас поднесла смартфон к уху.

– Да?

– Ээээ… Извинись за меня перед Александрой Михайловной, не буди её… Я… – он замялся. – Как только Леська выйдет из ванной, пусть мне перезвонит.

– Хорошо.

– И… Юля, и тебя с Новым Годом!

– Спасибо.

Я нажала на отбой и крепко зажмурила глаза. Потом посмотрела на спящую мать. Та перевернулась на другой бок, как ни в чем не бывало, подперла руку под щёки и продолжила блаженно спать.

Везет же некоторым.

Я пулей влетела в свою комнату, где со страдальческим видом сидела Леська.

– Нечего на меня смотреть жалостливым взглядом. Быстро под холодный душ!

– Юля, я умираю!.. Я двинуться не могу!

– Если честно, мне все равно, можешь ты двигаться или нет! Если хочешь избежать хорошей трепки от отца, ковыляй в ванную, будем тебя приводить в порядок!

И я в сердцах добавила пару крепких словечек.

– Не ругайся…

Подруга посмотрела на меня вымученным взглядом.

А дальше мы приводили её в порядок… Если бы я за неё не переживала, то от души посмеялась бы над происходящим. Леська первый раз напилась и страдала по полной.

После контрастного душа и крепкого чая, она позвонила отцу и, выслушав лекцию, сказала:

– Папа, я приеду к вечеру… – последовала непродолжительная пауза, в течение которой Николай Петрович что-то громко кричал. – Хорошо, буду к четырем.

Мы по-прежнему сидели у меня в комнате. Я отчаянно хотела спать, но поняла, что сегодня мне выспаться точно не удастся. Ладно, какие мои годы, отосплюсь ещё.