Ты есть

– Хорошо. Сейчас я только найду Алексея Максимовича, и мы вызовем такси.

– Отлично.

Она заскользила взглядом по комнате в поисках Орлова и, когда хозяин появился на горизонте, тотчас же отправилась к нему.

– Мам! – окликнула я её.

Её спина сразу же напряглась, и мама застыла, как статуя. Я улыбнулась. Она наверняка подумала, что ещё что-то стряслось.

– Да?

– Мне Орлов понравился.

Стоило видеть, как засияли радостно глаза матери.

А дальше было совсем неинтересно. Мы с горем пополам погрузили Леську в такси и отвезли к нам домой. Она ни в какую не желала просыпаться. Но это даже было к лучшему, потому что объяснять ей что к чему мне хотелось меньше всего. Как только мы оказались дома, и я – чего не сделаешь ради гостя – уложила её спать на свою кровать, сама сразу же грохнулась на небольшой диван, на котором спала, когда была мелкой.

Мне хотелось спать, но треклятые мысли настойчиво мешали процессу.

И они как-то вот так крутились вокруг Максима.

Я перевернулась лицом в подушку. Всё хорошо… всё хорошо… Главное – поспать. Утром всё будет казаться иначе. А новогодняя ночь она на то и существует, чтобы творить безумства.

Проснулась я от стона Леськи.

– Юль… Юлька…

Подняла голову от подушки. У меня голова болела от недосыпа, плюс я не смыла косметику с глаз, и теперь в них щепало от туши.

– Привет, алкоголик.

Та снова застонала.

– Юль… я где?

– Не дрейфь, у меня.

– Ох… голова… Юлька…

– Перестань твердить моё имя, как заклятие. Так тебе и надо. Ничего было вчера пить водку. Или что ты там пила?

– Не знаю… Не ругай меня.

Я, кряхтя и ворча, сползла кое-как с дивана и отправилась к шкафу, где находилась аптечка. Найдя «Альказельцер», вручила его Леське. Та попыталась было возразить, но схватилась за голову.

– Ох…

– Пей давай, страдалица.

В этот момент где-то в сумке у Леськи, которую мы чудом нигде не потеряли, зазвучал знакомый рингтон.

– Папа…

Мы переглянусь, я чертыхнулась и стала искать телефон подруги. Так и есть, звонил Николай Петрович. Я ещё удивилась, почему он раньше не позвонил. Время было около двенадцати дня, и, по логике вещей, Леська уже должна была топать домой.

– Николай Петрович! С Новым годом! С новым счастьем! Удачи вам в этом году! Благосостояния! И послушных нас, ваших непутевых чад! – затараторила я, не дав Николаю Петровичу и слова вымолвить.

Он рассмеялся.

– Спасибо, Юлечка, спасибо! Меня как раз и интересует моё непутевое чадо! Где Олеся? Почему она трубку не берет?"

"Та отчаянно замотала руками, и тотчас поморщившись, схватилась за голову. По её внешнему виду, можно было сделать вывод, что чувствовала она себя плоховато. И это слабо сказано.

– А она в ванной сидит.

– С ней плохо? Что у вас там произошло?

Я закатила глаза и показала Леське кулак.