Ты доиграешься, детка

– Теть Валь, Марина говорит, у вас где-то пакет с ползунками от Катюшки с Настей…

– О, сейчас, сейчас, Никуш, подожди, – она наскоро вытерла руки кухонным полотенцем и скрылась в проеме, а я зашагала за ней, боясь, что не успею принять меры, и маленький проныра меня еще и обкакает. – Вот тут смотри, – протянула она мне пакет, аккуратно забирая Андрейку с моих рук.

– Ага, есть, спасибо, тёть Валь, – достала стопку маленьких ползунков и разложила на кровати. Приготовила клеенку и застелила ее фланелевой пеленкой. – Давайте его сюда, я переодену.

– Ой, Никуш, да я сама, ты лучше сходи футболку смени пока.

Благодарно улыбнулась женщине, вырастившей когда-то двух замечательных парней, ныне моего мужа и деверя, и вышла из комнаты, припоминая, где там, Маринка говорила, ее футболка. Услышала хлопок входной двери и выглянула посмотреть, кто зашел. Стас в старом бушлате и трико дядь Лёши стоял на пороге, и, увидев меня, нахально улыбнулся.

– Кто это тебя так? – заметил мокрое пятно на футболке, и я поморщилась, тыкая в его сторону пальцем, попутно надвигаясь на стоящего в дверях мужа.

– Твой сын, между прочим, пакостит. Поговори, объясни, что на маму нельзя писать, – взвизгнула, когда Стас меня сгреб, прижимая к прохладному бушлату, ледяные губы тут же играючи коснулись шеи, и я сжалась от щекотки. – Стас, ну хваааатит! Ну…

– Баня почти готова, собирайся, сейчас пойдем, – прошептал он мне в ухо, и мурашки тут же покрыли истерзанную ледяными губами кожу. – Любимая…

– Баня? – вскинула брови, закусывая губу в предвкушении. Андрею уже месяц и неделя, и, кажется, нам уже можно попробовать близость, только аккуратно… – А может, по очереди пойдем?

Подкатила глаза, изображая скучающий вид, и снова взвизгнула, когда Стас поднял меня, прижимая к себе холодному.

– Издеваешься? – нетерпеливые губы смяли мои. На целую вечность я выпала из жизни, потому что его поцелуи творили со мной такое… – Я сейчас трахну тебя прямо на пороге, Ника. Что ты творишь со мной…

– Я? – рассеянно хлопнула я ресницами и выбралась из объятий мужа. – Пойду белье соберу нам, Сережку домой надо загнать, сколько можно ему там возиться?

– Они с Викой и Ариной там ручейки пускают. Никита потом их заведет. Собирайся давай… – Стас стянул бушлат и скрылся за дверью кухни, а я с непроходящей улыбкой на лице начала складывать в баню полотенца и халат.

Интересно, а сегодня будет больно, или уже нет?

Вошла в комнату, где тёть Валя уже переодела мою крошку и ворковала с ним, а Андрюша охотно ей отвечал, складывая кукольные губки трубочкой.

– Ой, а вы уже… – замолкла, заметив на сыне розовые ползунки, и закусила губу, не зная, как сказать теть Вале, что Стас нас всех выпорет за этот цвет… – оделись.