Ты доиграешься, детка

Она молча вышла из машины, и я думал, уйдет, но она замерла у открытой двери, явно чего-то ожидая. А я, уставший от целой ночи за рулем, не сразу сообразил, что она ждет от меня инструкций.

– Во сколько? – она обратилась ко мне, и ее голос из-за долгого молчания звучал хрипло.

– В час регистрация. Я заеду, – услышав мой ответ, Ника захлопнула дверь и вошла в подъезд, а я с красными как у зомби глазами поехал к первой попавшейся кофейне и заказал две кружки черного кофе.

В квартире брата было пусто, видимо, он уже уехал, и я смог спокойно принять душ и побриться. Теперь хотя бы не так сильно походил на пирата.

Черный фрак ожидаемо сел по фигуре, только нестерпимо жал. Хотелось ослабить галстук, стянуть рубашку, разорвать пуговицы на груди, чтобы не так давило на грудь, в которой теперь зияла дыра, но разве этим помочь?

Дорога до Ники, десять минут непрерывного курения, три сигареты как одна, и она вышла. Привычная боль под ребрами, которая почти раздавила. Почти. Но я отвел взгляд, и удалось сделать вдох.

Она надела черное.

Шифон подчеркнул неестественную бледность ее прозрачной кожи, и мне показалось, что она стала еще тоньше. Села в машину, и носа коснулся аромат мандаринов, от которого в горле образовался ком.

– Стас? – выжидательно глянула на меня, а я вздрогнул, когда понял, что залип, разглядывая её печальный профиль.

Завел мотор, выехал из двора чисто на автомате, как робот. Больше к ней не поворачивался.

У ЗАГСа толпа машин, едва нашел место, куда паркануться. Ника кивнула в сторону цветочного, и через пять минут вышла оттуда с букетом нежно-кремовых роз. Он был невысоким, походил на букет невесты с вкраплениями белых жемчужин и кремовой лентой. И он удивительно контрастировал с черным шифоном ее платья, будто насмехаясь над выбором ее наряда.

Ника шагнула навстречу, и я безотчетно коснулся ее ледяной кисти, сжимая пальцы. Только сделав пару шагов, осознали, что касаемся друг друга. Сжимаем. Ника подняла на меня взгляд и аккуратно высвободила руку, хватаясь обеими руками за стебли букета как за спасательный круг.

Обдало холодом. Сжал руку, но ладони коснулся лишь воздух. Снова разжал.

В ЗАГСе была очередь из молодоженов, и, судя по всему, Никита с Мариной уже вошли в комнату для бракосочетания, потому что ни их, ни родителей не было видно, и мы прошли на второй этаж, безошибочно отыскав кабинет с открытой дверью, где проходила их регистрация.

Ника не стала входить, так и замерла у входа. Её не могли видеть, зато она видела каждую секунду, когда Марина и Никита произнесли обеты и поставили подпись в документе. А я замер, стоя у нее за спиной, боясь приблизиться или отойти, в сантиметрах от нее. Видел, как хрупкая рука взметнулась и смахнула со щеки одинокую слезинку.