Ты будешь моей

Она ничего не говорила, вела себя зажато, в глазах блестели слезы. Вынес из ванной, помог вытереться и одеться.

После этого вроде стало чуть проще. Я был для нее вроде сиделки, мужчину Мила во мне не видела. Разумом понимал, что предстоит долгая работа.

Физически она шла на поправку, сходили следы побоев, но меня настораживало ее внутренне состояние. Мила не улыбалась даже Марку. Клала его возле себя, тихо что-то напевала и плакала. Я не знал, как вывести ее из этого состояния. Нужен был специалист или какие-то сильные эмоции. Пока на ум ничего не приходило. Если бы я сообщил ей, что надвигается ураган, Мила бы не пошевелилась. Этот ублюдок в тот день нанес ее глубокие невидимые человеческому глазу раны, которые непросто будет залечить.

Несколько раз звонили родители Милы, но трубку она не брала. Людмила общалась только с Беллой, та тоже заметила, что с невесткой творится что-то неладное. Белка беспокоилась и звонила мне, успокоить ее ничем не мог.

Мы с Марком успели сдружиться. Пришлось сбрить бороду и волосы, чтобы он их не дергал, а то тянет все в рот, не успеваешь отнять. Мила собиралась гулять с малышом, я решил к ним присоединиться. Апатия не мешала ей быть хорошей мамой.

Мила катила коляску, я шел рядом. Впереди блеснули фары машины, мы сошли на обочину.

— Это родители, — равнодушно произнесла Мила, узнав, скорее всего автомобиль и номер. — Как они узнали, где меня искать?

Глава 17

Мила

Я словно умерла внутри. Сломалась. Не выдержала. Душа покинула тело, осталась оболочка. Мне кажется, я продолжала существовать только для того, чтобы мой сын не остался один. Я обнимала Марка, прижимала к себе… Любила. Но пустота внутри меня не становилась меньше. Она, будто засасывала меня в темную воронку. Все действия выполнялись автоматически. Меня перестало смущать присутствие Емельянова.

Выходить из дома я не хотела, но Марку нужны были прогулки на свежем воздухе. Поэтому я каждый раз заставляла себя вставать, одеваться и идти с ребенком на улицу. Увидев автомобиль родителей, я никак не отреагировала. Что-то шевельнулось в душе… неприятное. Я закрылась. Так было легче. Мне не хотелось их видеть, слышать. Я не желала с ними общаться.

Машина остановилась возле нас. Первой из салона вышла мама.

— Людочка, здравствуй, родная. Мы приехали за тобой. — она подошла ко мне, обняла. Захотелось отступить. Мне было неприятное, что меня касаются ее руки. Я заметила, что мама бросила недовольный взгляд на Емельянова. Знала бы родительница, как ему плевать на ее мнение. — Люда, давай я погуляю с Марком, а ты иди, собирай вещи. — продолжила мама.

Я не хотела оставлять с ними Марка. Я никому не доверю сына. Только Белле. И как не странно, Максиму. Только что поймала себя на этой мысли.