Куплю твою жизнь

Ощущение не прошло.

А увидев, как на неё летит кулак, среагировал раньше, чем подумал.

Красивая всё же, сука, как можно портить эту красоту? Даже такая, заплаканная, чумазая, с колтуном на голове вместо волос. Всё это не имело значения, потому что она горела. Светилась, как факел в темноте ночи. Маленький мотылёк. Хотелось поймать её в кулак и ощутить, как она будет в нём биться.

Посмотрел на неё ещё раз. Один шаг за дверь, и от девчонки ничего не останется. Айрат кинет её в мясорубку, отрабатывать долг телом. Почему-то от нарисовавшейся картинки стало не по себе.

Наступил себе на глотку. Задержался. Выслушал Айрата, хотя его слова для меня ничего не значили. Я и так хорошо представлял, кем может быть девчонка, заявившаяся в клуб с одним, а отсосавшая другому. Да и она не скрывала своих желаний. Прямо их озвучила.

— Сколько ты за неё хочешь? — спрашиваю, уже понимая, что одними деньгами не отделаюсь.

Вижу это по алчным глазам Айрата, подсчитывающего возможную прибыль от нашего сотрудничества.

Он называет сначала сумму. Ничего особенного."

"— Но согласись, она лакомый кусочек. За эти деньги я её под любого подложу, быстро отработает долг.

— Переходи к делу, — прекращаю торг.

— Поспособствуй моей сделке с Ямадаевыми.

Блядь. Этих ещё не хватало.

— Хорошо.

Зачем согласился? Данное Айрату обещание обойдётся мне в разы дороже её жизни, даже если девчонку разобрать на органы. Сука-а-а.

Но и тогда дал себе слово, что не притронусь к ней.

Хотя желал её так, что порой казалось, взорвусь от напряжения. Трахал других, а в самый неподходящий момент вместо очередной любовницы видел её ухмыляющуюся мордашку.

Не хотел платить за секс. Ей. С ней. Терпеть не мог продажных женщин.

Отец всегда твердил, что моя мать была шлюхой. Даже когда умирал у меня на руках, всё повторял это как умалишённый. Не испытывал к нему жалости. Мозг хранил другие воспоминания о нём, не давшие тёплым чувствам и состраданию проникнуть в сердце.

Не верил ему, помнил мать. Слишком отчётливо, чтобы принять за чистую монету его гнусные слова.

Однако я опасался, что его червивые гены вырвутся наружу и я слечу с катушек от ревности к какой-нибудь мадам. И убью первого попавшегося под горячую руку.

Понимал, что вопреки доводам разума окружал себя всю жизнь такими же шалавами, как Серафима. Только она предложила мне честную сделку, а другие продавали свою добродетель, прикрываясь красивой легендой.

Улыбка её эта, наглая и невинная одновременно, как газ из перцового баллончика, жалила мне глаза. Мерещилась всё чаще и чаще. Приходилось несколько раз моргнуть, чтобы прогнать наваждение. Ведьма.

И тянуло к ней против воли. Хоть в кандалы себя заковывай, чтобы держаться от неё подальше.

Меня вполне устраивала моя жизнь до неё. Более чем.