Разрушу твою жизнь

Лениво и довольно, отчего коленки ещё больше слабеют. Потому что подобного выражения на его лице я ещё не наблюдала.

Что же он прочитал в моих глазах? Кажется, я проиграла по всем фронтам.

Опускает руку на мой зад, вдавливая в себя теснее, заставляя почувствовать его твёрдый член, спрятанный брюками.

– Упрямая Маугли, – прижимается губами к моей шее, проходя языком по пульсирующей венке, прикусывая тонкую, нежную кожу, оставляя на ней след своих зубов. Давая понять, что ему нравится эта игра и он может вести её бесконечно долго.

Вздрагиваю, когда двери лифта расходятся. Я даже не заметила, когда он нажал на кнопку и лифт тронулся.

Сквозь морок возбуждения понимаю, что Шамиль, притянув меня к своему боку, ведёт по коридору в сторону своих апартаментов. Единственных на этаже.

Вспоминаю, как валялась у его двери избитая, с лицом в кровоподтёках после драки в наркопритоне. И его взгляд тогда на меня как на докучливую муху, которую стоит прихлопнуть.

На входе теряю туфли, когда Хозяин поднимает меня на руки, будто опасаясь, что я могу сбежать. Но я слишком пьяна им, чтобы в моей голове возникла подобная мысль. Мне хочется только одного – льнуть к его груди. Покорно тереться о него щекой.

В этой комнате я была лишь однажды. Точнее, стояла на её пороге. Кровь после драки пульсировала в голове, и я с трудом соображала, что делаю. Но отчего-то продолжала наблюдать за Хозяином и его любовницей.

А сейчас вдруг оказалась на её месте.

Шамиль опустил меня на ноги у изножья кровати. Блуждая руками по моему телу. От оголённого зада к талии, спине. А затем потянул лямки платья вниз, обнажая скрытую кружевом грудь.

Он так смотрел на меня, будто я самое важное, самое ценное, что у него есть. И это растапливало моё сердце, делая меня совершенно не способной ему сопротивляться.

Когда Шамиль втянул сосок сквозь тонкую ткань, глаза от удовольствия закатились. С губ сорвался стон. Я изогнулась, открывая себя.

Ощущая, как другая рука сжимает мою грудь, как сосок проходит сквозь пальцы. Как он оттягивает его, причиняя удовольствие на грани боли."

"Зад оказывается на постели. В нос ударяет запах свежих простыней. И я вдруг понимаю, что всё серьезно. Сейчас я лишусь девственности. С ним.

С мужчиной, убившим моего отца и брата. И связь с ним красной нитью будет проходить через всю мою жизнь.

И в эту самую секунду я убедила себя в том, что я делаю это ради правды. Ради задания Соломона. Но не ради себя и своих чувств. Своего дикого, непреодолимого влечения к этому мужчине.

Я сидела на его белых простынях, упираясь ладонями в матрас, и наблюдала за тем, как Шамиль, глядя на меня, не спеша разоблачается. Расстёгивает рубашку, пуговица за пуговицей, обнажая рельефную грудь и торс, по которому страстно хотелось провести кончиками пальцев.