Разрушу твою жизнь

Но как же не хочется принимать его правила игры.

Едва дыша, перевожу взгляд на Шамиля. Мне всё кажется, что вот она грань. Его Рубикон. Он уже его переступил, теряя контроль. Но каким-то чудом продолжает держать себя в руках. И меня заодно.

То ли в качестве наказания, то ли – поощрения он ласкает меня. Дразнит. И, к своему стыду, я понимаю, что капелька моей смазки скользит по бедру. Хочется зажмуриться и представить, что меня здесь нет. Но телесные ощущения пересиливают весь стыд.

Одной рукой Шамиль сдавливает мою ноющую грудь, скрытую кружевом бюстгальтера и тканью платья. Наблюдаю в зеркале, как другая покидает мои символические трусики, устремляясь вверх, к моему рту.

– Мне кажется, ты очень вкусная, и пахнешь так, что у меня едет крыша, – слышу его тихий, хриплый голос, с трудом соображая, когда его указательный и средний палец нажимают на мою нижнюю губу, понуждая приоткрыть рот.

И я с ужасом понимаю, что на моём языке солоноватый вкус собственного возбуждения. Мой запах щекочет ноздри. Шамиль двигает пальцами во рту, заставляя слизать всю вязкую субстанцию, напоминая о том, как там двигался его член. И я вижу по его глазам, что он тоже думает об этом.

Это кажется унизительным и возбуждающим до чёртиков. Потому что мои губы сделались ещё более чувствительными. Я готова кончить лишь от прикосновений его пальцев. От скольжения их по языку.

То, что раньше казалось мне недопустимым, сейчас вдруг стало правильным и естественным.

Шамиль разворачивает меня к себе лицом. Припечатывает к стене. Голым задом ощущаю холод зеркальной поверхности. Сжимает мои короткие волосы в кулаке, рассматривая моё лицо. Взгляд задерживается на губах. И я не верю, что он поцелует меня после того, что делал.

Только его голодные глаза говорят об обратном. И когда он сминает мой рот своим, я задыхаюсь. Цепляюсь за его рубашку, сжимаю её пальцами, боясь упасть от его напора. Он втягивает мой язык, дразнит меня. Играет с моими чувствами с такой лёгкостью, что я тут же поддаюсь, готовая сдаться. Повторяю следом за ним движения его языка. Его игру.

Осознавая, что в моей жизни не было ничего более волнующего, сводящего с ума, чем его губы.

Но Шамиль прерывает поцелуй, заставляя меня против воли издать стон разочарования. Цепляюсь за лацкан его пиджака, как за спасательный круг, жалостливо прося о большем. Одними глазами.

– Попроси, – улыбается с таким выражением, будто для него это соревнование. Бег с препятствиями. И он не сомневается в своей победе. Потому что за его плечами сотни таких побед.

Супротив умоляющего взгляда отрицательно качаю головой. Молясь о том, что он забудет это правило своей игры. И продолжит несмотря на то, что я не попрошу.

Выдыхает тяжело, улыбаясь так, словно уже выиграл.