Разрушу твою жизнь

Не успеваю даже сообразить, как он приподнимает мой зад и усаживает меня на раковину, вставая между моих ног. Лишь сейчас догадываюсь, что он планирует трахнуть меня прямо здесь.

В уме прикидываю, сколько прошло времени. Соломон определённо заметил моё отсутствие. Но мысль о Соломоне исчезает так же быстро, как и появляется.

Шамиль расстёгивает ремень, а я голодно слежу за его движениями.

– Ты спятил? Дверь не заперта, сюда могут войти! – выдыхаю, опомнившись.

– Мне плевать, – спокойно отвечает, продолжая начатое, и я ему верю. Ему действительно безразлично, если у нашей сцены появятся зрители. Возможно, он даже ожидает Соломона?

Пытаюсь его оттолкнуть, сползти обратно на пол, но он твёрдый как скала. Моих сил не хватит справиться с ним.

И вместе с тем, кроме морока возбуждения, где-то внутри просыпается гордость. Неужели он думает, что может вернуться в мою жизнь, трахнуть и снова уйти в закат?

Не-на-ви-жу. Самодовольный индюк.

– Какого хрена ты вдруг объявился? Я отлично жила без тебя! Я не хочу тебя знать, понял? Отпусти меня. Я почти замужняя женщина, – шиплю первое, что приходит в голову. Почти рандомно. Пытаясь угадать, что его остановит.

Ему не нравится этот поток слов. Шамиль притягивает мой зад ближе к себе, так что я сквозь трусики ощущаю горячую, влажную головку, обжёгшую внутреннюю поверхность бедра.

– Может быть, я соскучился? – ухмыляется, доказывая обратное. Так лениво, что мне хочется залепить ему пощёчину.

– Врёшь, – впиваюсь ногтями в его плечи. За наглую ложь, которой хочется верить.

Сердце будто из сахарной ваты соткано. Ещё парочка слов, и я растаю вместе с ним.

От бессилия сминаю ткань его рубашки, оттягивая, пытаясь порвать. Причинить любой вред. Но, когда шею обжигают горячие губы, ослабеваю, забывая, как бороться.

Как с ним справиться, если тело отказывается слушать?

Каждое его касание пускает по коже разряды тока, соединяющие нас. Питающие. И мне хочется вновь и вновь прижиматься к нему. Едва справляюсь с желанием проникнуть пальцами ему под рубашку. Изучить тело, вспомнить его заново.

Он врёт. А я вот соскучилась. Дико. Невыносимо. До дрожи и жалких слёз. Так сильно, что, кажется, если он отпустит и уйдёт, я примусь умолять его вернуться.

От обиды на саму себя прикусываю губу, ощущая проигрыш в этой битве.

– Замужняя женщина, значит? – отрываясь от моей шеи, сдавленно переспрашивает, будто эта фраза только сейчас осела в его сознании. – Значит, хочешь за Соломона замуж?

Пальцы вмиг оказываются на моём подбородке, сдавливают, причиняя боль. Приподнимает лицо так, чтобы заглянуть в мои глаза. Словно в них он способен найти ответы без слов.

Алкоголь во мне бурлил, мне требовалось высказать всё, что я думаю о нём. Поквитаться за реки пролитых слёз. За обиду, что больше меня самой.