Твоя вина

Черт, неужели вырубили электричество?

Я подошел к Ноа и, присмотревшись, обнаружил на ее щеках дорожки от слез. Она так сжала кулаки, что наверняка поцарапала кожу своими ногтями, вонзающимися в ладони. Я ошеломленно наблюдал за ней. Постарался заглушить разбушевавшуюся тревогу и сел на край постели.

– Ноа, проснись, – попросил я, откинув ей волосы, которые прилипли к лицу.

Это не помогло, она очень крепко спала и вдруг начала метаться, как будто отчаянно хотела перестать видеть кошмар, который заставлял ее испытывать страдания и наполнял душу страхом.

Я потряс ее за плечо, сначала легонько, потом настойчиво, но Ноа не просыпалась.

– Ноа! – позвал я девушку, приблизив губы к ее уху. – Это Николас, проснись, я здесь.

Она вскрикнула, и я увидел, как ее ладони сжались еще сильнее. Она причиняла себе сильную физическую боль. Черт!

– Ноа! – сказал я, повышая голос.

Ее глаза внезапно открылись. Она была в шоке – единственный раз, когда я видел ее такой, произошел в тот день, когда ублюдки в школе заперли ее в шкафу. Ноа начала лихорадочно озираться по сторонам, а затем ее взгляд уперся в мое лицо: она с трудом и очень медленно приходила в себя после приснившегося кошмара.

Когда она бросилась в мои объятия, я почувствовал, как бешено колотится ее сердце.

– Успокойся, Рыжая, – сказал я, прижимая Ноа к груди. – Я здесь, это был просто дурной сон.

Ноа зарылась лицом в мою шею, и я запаниковал, когда моя любимая задрожала. Ее рыдания раздирали мне душу. Что, черт возьми, происходило? Я усадил ее на колени, мне так хотелось, чтобы она посмотрела на меня. Мне нужно было понять, что стряслось.

– Ноа, что с тобой? – спросил я, пытаясь скрыть страх в голосе. – Ноа, прекрати! – вырвалось у меня, когда я увидел, как ее лицо исказилось от ужаса. Я давно не видел, чтобы она так плакала.

Я нежно обхватил ее лицо руками. Ее глаза несколько секунд избегали моего взгляда, но я взял ее за подбородок, и Ноа посмотрела на меня.

– Как давно тебе снятся кошмары? – спросил я, понимая, что Дженна права: Ноа не в порядке. Я проклинал себя за то, что часто убеждал себя в том, что все наши проблемы уже давно остались в прошлом.

– Только сегодня, – хрипло ответила она. – Ник, не знаю, что не так…

Я вытер слезы Ноа костяшками пальцев и, услышав ее, сразу понял, что она лжет.

– Ноа, мне ты можешь рассказать, – заявил я, с ненавистью обнаружив, что она мне не доверяет.

Она покачала головой, но, похоже, немного успокоилась.

– Я рада, что ты здесь, – прошептала она.

– Правда? – спросил я. Я до сих пор не понимал, почему она не звонила.

Ноа нахмурилась.

– Конечно, да, – подтвердила она, положив щеку на мою руку и глядя на меня так, словно пыталась что-то мне внушить. – Прости мою маму. Она вспылила.