Твоя примерная коварная жена

Впрочем, и бог с ней. На, держи. Пока тебя не было, двоюродная сестра Ушакова по электронной почте фотографию переслала, посмотри.

Воронов взял в руки листок бумаги, который протягивал ему Иван. Распечатанная на плохоньком принтере фотография была нечеткой, да и оригинал, сделанный почти тридцать лет назад, явно оставлял желать лучшего, однако лица изображенных на ней обнявшихся людей вполне можно было разобрать. Один из молодых солдатиков, улыбавшихся в объектив фотоаппарата, был Воронову совсем незнаком, во втором угадывались черты Степана Ушакова, видимо, это и был его отец, Валентин Николаевич. Третьим в ряду друзей стоял … Олег Меркурьев.

– Черт, – Воронов не верил собственным глазам. – Получается, он тоже служил в Афгане, а мне про это даже не обмолвился. Ваня, ты понимаешь, что это значит?

– Ты знаешь кого-то из этих людей?

– Так это же, твою мать, Меркурьев. Бывший начальник службы безопасности «ЭльНора», телохранитель Бжезинской. Получается, именно его тогда Степан видел в коридоре. Черт, черт, черт! Как же я так повелся-то?

– Погоди, Митя, не горячись, – Иван успокаивающе положил руку Воронову на плечо. – Что ты делаешь поспешные выводы, как мальчик-первогодок. Тут разобраться надо.

– Разберемся, – сквозь зубы сказал Воронов и достал телефон. – Сейчас договорюсь с ним о встрече и обязательно разберемся.

– Ты только спиной к нему больше не поворачивайся, – вздохнул Иван. – А то опять по голове получишь, а у тебя и так здоровье хилое. Давай-ка лучше сюда его позови. Скажи, помощь его требуется. Вместе с ним и побеседуем.

Однако телефон Олега Меркурьева оказался выключен.

Глава пятнадцатая

Наши дни

Элла

До дома они, разумеется, не доехали. Жар, настигший обоих, требовал немедленного выхода, иначе Элла и Витольд рисковали заживо сгореть в том пламени, что бушевало внутри. Завидев впереди массивную стену вздымающихся в небо сосен, обрамлявших городской «Парк Мира», Семенов искоса посмотрел на Эллу, словно спрашивая разрешения, и она согласно кивнула, без слов распознав его молчаливый призыв."

"Машина, скользя по чавкающей глине и мокрой опавшей листве, съехала с дороги и нырнула под деревья, заботливо расступившиеся перед ними. В осеннем парке было сумрачно и свежо. Снова начал накрапывать дождик, сводя на нет возможность встречи со случайными прохожими. Неподалеку проехал велосипедист, за которым в поводу пробежала большая собака, и все стихло, оставив их, наконец, вдвоем.

– Эля, – Семенов заглушил мотор и повернулся к сидящей рядом с ним женщине, нежно откинул с лица непослушный завиток волос, заправил его за маленькое точеное ухо, просвечивающее розовым, как жемчуг в перламутровой раковине, откашлялся, потому что голос его звучал хрипло.