Твоя примерная коварная жена

Мы с ребятами с утра пришли, а бетону нет, не привезли бетон. Я пошел в вагончик к Михалычу, а там заперто, нет его, Михалыча-то. Ну мы, знамо дело, набрали номер-то его, а телефон выключен. Абонент временно недоступен. А домашнего-то у него нет. Вот я и поехал в офис, чтобы тут сказать, что бетона, значится, не привезли.

– С бетоном мне все понятно, – сказал Дмитрий каким-то чужим, скрипучим голосом. Во рту у него явственно ощущался металлический привкус, как будто он долго и упорно облизывал ржавый гаечный ключ, в глазах двоилось. Заболевает он, что ли?

Самочувствие было таким же, как после полученного от Меркурьева удара по голове, но сегодня его же никто по голове не бил. Дмитрий даже пощупал свою голову, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

– С бетоном все понятно, а вот с Медякиным не очень. Вот что, Мила, дайте мне его домашний адрес, пожалуйста.

– Пожалуйста. – Мила покопалась в какой-то тетрадке, каллиграфическим почерком выписала из нее что-то на маленький листочек бумаги и протянула его Воронову. – Вы себя плохо чувствуете? Может, вам помощь нужна?

– Нормально все, – проскрежетал Дмитрий, чувствуя страшную слабость.

Вот не хватало еще прямо на глазах у этих двоих свалиться в постыдный обморок, как женщина. Он стиснул зубы и, держась преувеличенно прямо, вышел из приемной в коридор, где тут же привалился спиной к стене. Идти он не мог.

Набрав номер Ивана, он быстро рассказал об исчезновении Медякина, продиктовал его адрес и попросил направить на квартиру к прорабу кого-нибудь из оперативников.

– А ты что? – спросил Бунин. – У тебя какой-то голос странный.

– Да я и сам странный, – признался Воронов. – Помнишь, как мне пару дней назад худо стало? Вот и сейчас то же самое. В глазах темно.

– Нет, все-таки надо было тебя проверить на сотрясение мозга, – озабоченно сказал Иван. – Ты это, не геройствуй там. Сядь где-нибудь в уголке, сейчас я за тобой кого-нибудь пришлю.

– Да кого ты пришлешь, рабочий день в самом разгаре, – попробовал протестовать Воронов, впрочем, не очень уверенно.

– Не твоя печаль, – отрезал Иван. – В крайнем случае сам приеду.

Пятнадцать минут, которые потребовались Бунину, чтобы добраться из городского УВД в офис «ЭльНора», показались Воронову вечностью. Он пристроился в холле фирмы на удобном, малахитового цвета кожаном диване под бдительным оком охранника, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Шум шагов, голоса разговаривающих людей то наплывали на него, то отдалялись. Дмитрию казалось, что его качает на волнах в утлой деревянной лодчонке, которая без весел и руля плывет неведомо куда."

"Невзирая на все протесты, Бунин отвез его в поликлинику. Дмитрия уложили на кушетку, обмотали какими-то проводами, взяли кровь из вены, а затем поставили капельницу.