Твоя (не) родная семья (СИ)

Глажу непослушные волосы, по сути, чужой мне мальчишка, а смотрит мне в глаза, как в целую вселенную. Ни на кого он так не смотрит из семьи, только на меня. Он ко мне привязался, как можно его подвести? Как жаль, что между нами забор. А может, к счастью, потому что иначе я бы его утащила невзирая на последствия.

— Новая железная дорога еще у тебя?

— Да, — он кивает со слезами в глазах.

— Тебе ее подарил один дядя. На него я буду работать. Ты не плачь, а когда играешь с ней, вспоминай, как мы вместе играли…

— Арсений! — раздается вопль, и я осекаюсь.

Смотрю поверх Сенькиной понурой головы. В конце тропинки стоит Игорь и в упор смотрит на нас.

— Арсений, быстро сюда! — он решительно направляется по мощеной тропинке к нам.

Меня тоже заметил, конечно. Задрал нос, лицо одухотворенно-обиженное, словно я оскорбляю его одним своим появлением.

— Ты чего голову повесил? — шепчу я, и целую Сеньку в соленые от слез щеки. — Все нормально, Сень. Я тебя люблю. Возьми вот, от… — сначала хочу сказать «от зайчика», но передумываю. — От меня.

Он берет гостинцы, я снова целую его.

Игорь резко останавливается рядом с нами и не знает, что делать дальше. Смотрит свысока, цедит сквозь зубы:

— Что ты здесь делаешь?

— Сень, иди за вещами, — шепчу я. — Мы пока поговорим.

— Когда я схожу, ты уйдешь, — взахлеб начинает реветь он.

Тут нас замечает воспитательница, подскакивает и уводит Сеньку. Я смотрю мимо Игоря, ребенку в спину. Он так бредет, пиная невидимые пылинки, опустив голову, с шоколадом и соком в руке, словно его ведут на расстрел. Опустив голову. Это чувствуется во всей фигуре. Стою, сцепив зубы, и сердце обливается кровью.

— Ты вообще меня слышишь? — возмущается Игорь.

Даже не заметила, что он говорит. Наверняка, очередную чушь.

Перевожу взгляд на него. Не хочу говорить. По правде говоря, хочется плюнуть ему в рожу. Смотрю сквозь него, даже фокусироваться на нем нет сил.

— Ты зачем пришла к моему ребенку? Он и так без тебя плачет! Только все портишь!

— Зачем ты сказал, что я уехала?

— Потому что ты собралась уезжать, разве нет? — ядовито говорит он. Надо же, как его задело. Я только сейчас осознаю, что он скандалит со мной, как глупая истеричная баба, и обиды у него такие же.

Даже не серьезные, а какие-то детские. Только то, что выглядит мило в десять лет, в его возрасте смотрится нелепо, а он этого не понимает, благодаря своей маме, которая до тридцати вытирала ему нос и внушала, что он еще маленький и везде становилась за него грудью. Он так и не научился бороться с трудностями.

— Теперь ему еще придется все объяснять! — возмущается он. — Ты же ушла, вот и вали, что ты лезешь к ребенку!

Конечно, еще и я виновата, что его ложь не прошла. Я смотрю сквозь него стеклянными глазами, понимая, что разговаривать с ним нет смысла.