Твоя на одну ночь

Когда мы повысили их до семнадцати золотых, я увидела, как побледнел наблюдавший за мной маркиз Намюр.

Рисковать дальше я не захотела. Мне было достаточно этой суммы.

Когда мы открыли карты, и граф увидел мой бубновый подбор – от туза до десятки, – лицо его пошло красными пятнами. И да, он бросил раздраженный взгляд на девицу, что всё это время стояла у меня за спиной. Но что она могла поделать, если я сделала всё, чтобы она не смогла заглянуть в мои карты?

Граф Кампо, отвесив мне предписанный правилами вежливости поклон, выскочил из-за стола и из комнаты. Довольно быстро после него исчезла и та невзрачная девица.

– Вы едва не довели меня до сердечного приступа, – признался Намюр, когда мы с ним отошли от стола. – Надеюсь, вы не собираетесь больше играть? Мои нервы уже на пределе.

Я была признательна ему за такую заботу. Возможно, без его предупреждения я попалась бы на уловку мошенника.

– Но если есть основания подозревать в нём шулера, то почему его допускают до игры?

– Его ни разу не удалось поймать за руку, – ответил маркиз. – Завсегдатаи салонов предпочитают с ним не играть, но всегда находятся новички вроде вас и барона.

Я как раз смотрела на согбенную спину удалявшегося Робера. Он шел, пошатываясь, и, судя по всему, пребывал в отчаянии.

– По моим подсчетам, он проиграл около трех золотых, – тихо сказала я. – Мне кажется, это значимая для него сумма.

– Уверен, что так, – согласился со мной маркиз. – Я немного знаком с его милостью и слышал о его финансовых затруднениях. Думаю, он пришел сюда, надеясь хоть немного поправить ситуацию.

Барон шел по залу так медленно, что всё еще не дошел до дверей. Я боялась, что в таком состоянии до дома он просто не доберется.

– У него есть семья?

– Да, супруга, вдовая дочь и две внучки на выданье. Боюсь, подобный проигрыш их всех посадит на хлеб и воду.

Я тронула маркиза за руку. Весьма фривольный жест для общения с малознакомым человеком, но в этот момент я не думала о приличиях.

– Прошу вас, ваша светлость, сопроводите его до дома. И вот – отдайте ему эти три золотых, – я отсчитала монеты и достала их из своей шелковой сумочки-кошеля. – И предупредите, чтобы он более не играл.

Намюр посмотрел на меня с удивлением:

– Но вы не обязаны делать этого, сударыня.

Да, я это знала и сама. До последней партии я играла честно, да в моем жесте и не было ничего от чувства вины. Я просто слишком хорошо помнила, каково это было – знать, что твоя семья может остаться голодной.

– Изволит ли ваша светлость взглянуть на тот манускрипт, о котором я говорил? – герцог Рекамбье закончил свою партию и подошел ко мне.

– С удовольствием, ваша светлость! – мне уже не терпелось решить этот вопрос и вернуться в гостиницу.