Твоя на одну ночь

Но дом был полон гостей, и уединиться для приватной беседы было бы губительно для моей репутации. – Надеюсь, тот манускрипт, который я обещал вам показать, вас не разочарует.

Ну, что же, манускрипт так манускрипт. Мне было всё равно, под каким предлогом мы удалимся из зала, где уже были разложены карточные столики.

Среди гостей я заметила и маркиза Намюра, чему, признаться, обрадовалась. Он галантно мне поклонился из-за того столика, за которым сидел."

"Первые полчаса я не играла – наблюдала за игрой других. Играли в винт, преферанс, рамс. Мой отец очень любил карточные игры, и мы с ним и тетушкой Жозефиной частенько коротали долгие зимние вечера за многочисленными партиями.

Но всем прочим играм я предпочитала лакосту. Здесь в нее тоже играли, и я сразу остановилась подле стола, за которым сидели три дамы и мужчина. Целью игры было набрать как можно больше очков, собирая комбинации из карт.

Игру, за которой я наблюдала, раз за разом выигрывал мужчина, и женщины поднялись из-за стола разочарованными и даже обиженными. Быть может, они думали, что кавалер обязан был им проиграть.

Мужчина же остался за столом и обвел взглядом находившихся рядом зрителей, приглашая с ним сыграть. Я уже заметила, что общение здесь отнюдь не было церемонным, и для игры за одним столом не требовалось быть представленными друг другу. Тот, кто садился за стол, просто называл себя. Так же поступали и остальные.

– Герцогиня де Трези, – сказала я, опускаясь на стул.

– Граф Кампо, – поклонился мне мужчина.

На вид ему было лет тридцать пять-сорок. Цепкий взгляд светло-зеленых глаз, рыжеватые усы и бородка. Одежда из люстрина - довольно дорогой ткани (у меня уже выработалась привычка обращать на это особое внимание).

– Барон Робер, – за стол сел почтенный старичок.

– Графиня Мартинес, – одарила нас широкой улыбкой невысокая блондинка.

Но прежде, чем игра началась, я услышала сказанные мне Намюром прямо в ухо слова: «Остерегайтесь Кампо, ваша светлость. Поговаривают, что он нечестен в игре».

Скажи он это чуть раньше, и я остереглась бы играть, но теперь отступать было поздно.

Мы сдавали карты по очереди, перед каждой раздачей ставя на кон ту или иную сумму. Начинали с малого, иногда повышая ставки до золотого, а порой и до двух.

Графиня проигрывала деньги с легкостью, а вот барон каждую проигранную монету будто отрывал от сердца. Я уже поняла, что он был небогат и не мог позволить себе ставить помногу.

Я заметила также, что граф особенно настойчиво повышал ставки, когда раздавал карты сам – это было и само собой подозрительно, а уж вкупе со словами Намюра… Оставалось только понять, что можно было с этим сделать. Поймать его на жульничестве было почти невозможно – вряд ли он играл краплеными картами.