Твоя на одну ночь

Мне же было нужно съездить в поместье к отцу – он имел право узнать обо всём именно от меня. Признаюсь, при мысли об этом разговоре я уже краснела – ведь мне предстояло признаться в том, что Джереми не был сыном герцога де Трези. Я даже представила, как Жозефина заявит на это, что она всегда считала, что мне не хватало воспитания, и не ошиблась в этом. Ну, ничего – думаю, когда тетушка узнает, что я могу стать королевой, она меня простит.

Для того, чтобы вызволить из тюрьмы герцога Дюплесси, потребовались несколько недель. Сначала его величество Эльзар Восьмой был тяжело болен и оказался не в состоянии принимать какие бы то ни было решения. Потом, когда королю стало лучше, он начал вести себя как капризный ребенок и отказывался разговаривать на те темы, которые были ему неприятны.

А неприятных для него тем было много. Уже трудно было отрицать, что герцог Лурье давно шпионил за генералом – возможно, как раз по поручению самого короля. И когда молчать стало уже невозможно, его величество сдержанно признал, что Лурье оказался не слишком порядочным человеком.

Потом на короля обрушилась новость о разводе его дочери с Аланом, и он погрузился в печаль – планы, лелеемые столько лет, рушились. А когда он узнал, что его внук принц Эдмон уже не может претендовать на камрийский престол, он бушевал несколько недель.

Как только начался бракоразводный процесс, камрийская делегация уехала из Луизаны и вернулась домой. Королева Лилиан осталась в Эльзарии.

Расстаться с Аланом было ужасно трудно. Мы по-прежнему хранили нашу тайну, и никто, кроме Мелани, не знал о наших с ним отношениях. Это было сделано, чтобы обеспечить нашу с Джереми безопасность.

Даже папеньке я не назвала имя настоящего отца моего сына. Тетушка Жозефина закатила истерику, заявив, что меня теперь не пустят ни в один приличный дом, и что если я откажусь от титула герцогини де Трези, то она «знать меня не знает». Отец отнесся к моим словам куда спокойнее. Он поцеловал меня в лоб и сказал, что для него главное – мое счастье, и если подобные неразумности делают меня счастливой, то значит так тому и быть.

Я должна была прибыть в Камрию, как только Алан станет свободным – тогда он сможет представить меня как свою невесту и, наконец, назвать Джереми своим сыном. Он оставил подле меня барона Дюваля, с которым мы быстро поладили и стали настоящими друзьями.

Я несколько раз встречалась с Эдит Лурье – девушка пребывала в расстроенных чувствах, считая себя дочерью убийцы. Я пыталась убедить ее, что сама она ни в чем не виновата, и что именно ее участие может помочь спасти невиновного человека. Эдит, к ее чести, не отказалась пересказать подслушанный ею разговор и ее величеству, что и было сделано в моем присутствии.