Твой первый - единственный

– Не знаю, хочешь ответить на них?

– Ну… – протянула неуверенно я. И Шестаков вдруг сел у моих ног на бежевый пушистый ковролин.

– Назови любую цифру, я прочитаю к ней вопрос, – озвучил он, с улыбкой на губах разглядывая меня. Это было так необычно: я сидела на кровати, Витя на полу у моих колен, воздух вокруг нас становился теплым, словно за окном не зимний вечер, а летний день, наполненный солнечными лучами.

– Какой ты хитрый.

– Это я еще не начинал.

– Семь.

– Так, так, так, – с умным видом Витя провел пальцем по открытке и зачитал вслух вопрос. – Ваше самое яркое воспоминание об этом человеке.

– Интересно, – я улыбнулась, а Шестаков неожиданно кинул открытку на пол, сам же положил мне на колени ладони, уперевшись в них подбородком. Он выглядел таким милым, в точности как в детстве, когда мы засыпали в одной кровати, рассказывая друг другу разные истории. Я облизнула губы, ощутив во рту давно забытую сладость, будто мне только что дали карамельку на палочке. Самую вкусную. Ту, о которой я мечтала всю жизнь. Взгляд Вити, направленный на меня, его улыбка и горячие ладони на моих коленях – все это вызывало щемящую нежность.

– Это было в тот день, когда я увидел тебя в зеленом сарафане. Помнишь? Мы тогда не поехали на велике, а пошли пешком.

– И что же было такого… во мне?

– Сарафан, что же еще? Ты в нем походила на лесную фею. Вся такая воздушная, смешная.

– Смешная? Это был новый сарафан! Вычеркни этот эпизод из своих воспоминаний! – игриво затребовала я.

– Аж десять раз, – насмешливым тоном ответил Витя.

– Немедленно! – я наклонилась к нему, продолжая возмущаться. Хотя на самом деле мне было все равно на тот сарафан и на то, какой я предстала в его глазах. Все это угасало на фоне улыбки Шестакова, его томного взгляда, который зачаровывал меня.

– Я могу немедленно только поцеловать тебя, – прошептал практически мне в губы Витя. По телу прошла волна жара, опускаясь к животу. Я ощущала, как горят щеки, как громко бьется сердце и как потеют ладони. Я ощущала невероятную тягу к исполнению этой угрозы и от этого еще больше смущалась.

– Уверен?

– Проверим? – он тоже приподнял голову, касаясь своим носом моего. Влево. Вправо. Чужое дыхание смешалось с моим. Воздух вокруг наполнился нами, в нем витал треск, словно от разрядов электричества. Витя прикоснулся своей ладонью к моей щеке, она была горячей, от этого неожиданного прикосновения во мне будто происходили разряды микровзрывов. Я перестала дышать, замерла в ожидании, которое почему-то походило на пытку и тянулось слишком долго. Мне хотелось спросить, почему Витя не поцелует меня прямо сейчас, почему он медлит, однако даже такая близость, в которой наши губы не соприкасались, сводила с ума.

– И когда начнутся твои проверки? – тихо проронила я, не выдержав.