Я – твой должник

Орхидея по-прежнему красивая, только теперь совсем минималистичная.

– Извините, пожалуйста! – сокрушается женщина. Я замечаю гипс у карапуза на ножке. Не буду же я в больнице скандал учинять!

Я улыбаюсь, заверяю, что все в порядке, и прижимаю к себе цветок обеими руками, пока лифт не доезжает до четвертого этажа.

Моя решительность тает с каждым шагом. Сдавливает горло, ноги становятся ватными. А вдруг… А может… А если он… В голове проносятся такие устрашающие картины, что хочется дунуть отсюда и все забыть.

И все-таки я тащусь вперед, спрашиваю, где Себастьян Марлоу, и иду к его палате. Там четыре койки, он на самой дальней. И она полностью отгорожена занавеской.

– Тук-тук, – лепечу я дрожащим голосом. – Себ, ты тут? Это Фикси.

Никакого ответа нет, и тогда я осторожно заглядываю за занавеску. Он тут. Спит.

Я смотрю на него, и от нарастающего ужаса все сильнее колотится сердце. Все лицо в синяках. Волосы на виске подбриты, он в бинтах, при виде которых у меня по коже пробегают мурашки. Одна нога в повязке подвешена на растяжке, но вроде бы никаких систем для обеспечения дыхания и всего такого. Меня немного отпускает, и я перевожу дыхание. Обошлось. Живой.

Еще одна причина для радости: он спит. Не придется с ним объясняться. А то что я ему скажу? Лучший план – оставить орхидею с открыткой и исчезнуть. Вообще из его жизни. Точно.

На цыпочках, стараясь не шуметь, я пробираюсь к его тумбочке. Прислоняю открытку к стенке – падает, к кувшину с водой – скользит. В раздражении передвигаю кувшин – черт, пластиковый стакан опрокинула…

Кое-как ловлю стакан, чуть не роняю орхидею, хватаюсь за нее, и стакан со стуком катится по полу. Себ открывает глаза.

Вот дерьмо!"

"С полминуты он пялится на меня так, словно ничего не может понять, а я не соображаю, с чего начать.

– Тебя зовут Себастьян, – наконец медленно выговариваю я.

– Это я знаю, – отзывается он, обводит взглядом палату, свою забинтованную лодыжку и, вспомнив что-то, слегка меняется в лице. – Точно. Ну да.

Некоторое время он молчит, а потом заглядывает мне глаза.

– Это же ты была? Ты «скорую» вызвала?

– Да, – признаюсь я. – Это я. Знаю, ты не хотел, но… Я же говорила – не могу я не пофиксить!

Я изображаю смешок, пытаясь скрыть неловкость.

– Обычно ничем хорошим это не кончается, но…

– Только не в этот раз, – медленно произносит Себ. – Плохо кончилось бы, если бы…

Он умолкает, и его лесные глаза темнеют, словно ему не хочется делиться своими мыслями вслух.

– Вот я и пофиксила. – Я снова наигранно улыбаюсь.

– Да. – Себ снова смотрит на меня и вдруг меняется в лице. – Извини! Где мои манеры? Садись, пожалуйста!

– Спасибо, – смущенно бормочу я и присаживаюсь на пластиковый стул для посетителей. – Ах да. Это тебе.