Твоя по принуждению

– Я хочу надеть платье, которое сшила твоя мама, – выговорила ещё решительнее.

Он долго, пристально смотрел на меня. Я не отводила взгляда. Чувствовала, что нельзя. Но уже когда я было подумала, что одержала верх, Ард снова сказал:

Раз за разом он показывал мне, кто он и кто я. Я пропахла духами чужих женщин. Ложилась с ним в постель и чувствовала запах, которого, возможно, и не было. Только я всё равно чувствовала. А потом, когда он уходил, стирала бельё, рычала, сдирая с постели простынь, и всё равно чувствовала. Анна, Олеся, Алина – секретарша из его офиса… Они исчезали только в те моменты, когда он брал меня, глядя мне в глаза. Когда я цеплялась за его плечи и не чувствовала ничего, кроме запаха нашей страсти. Только эти минуты были настоящими для меня. В глазах Арда я видела саму себя, в его зрачках отражались мои чувства. Мне казалось, что эта ночь что-то изменит. Что следующий день будет действительно новым. Казалось… Потому что наступало утро, но ничего не менялось. Рихард уходил и порой не возвращался ни в десять вечера, ни в час, ни в три. И я знала, – когда он придёт, от него будет вонять чужими духами. А меня выкручивать: от ярости, от боли, от желания уйти и невозможности этого сделать. Но главное – от понимания, что гордости во мне с каждым днём становится всё меньше.

И ещё от любви. От любви к мужчине, которого я должна была бы, наверное, возненавидеть за всё, что он делал со мной. Должна была, но не возненавидела.

Утро дня, на которое было назначено заседание, было тяжёлым. Я с трудом смогла заставить себя встать. Вроде бы, выспалась и даже, на удивление, спала более или менее спокойно. И всё равно чувствовала себя разбитой.

Выпив кофе, я кое-как проснулась. Ард набрал кому-то.

– Да что же… – процедил под нос. Сбросил и набрал снова.

– Мария не берёт трубку, – бросил он. – Пытаюсь дозвониться ей со вчерашнего вечера.

Вот тут я действительно проснулась. Тревога резко проникла внутрь и мгновенно охватила меня. Рихард набрал снова.

Я медленно опустилась на соседний с ним стул. Заседание было назначено на два часа дня, часы показывали половину десятого.

– Ты давно с ней разговаривал?

– Она ничего не говорила?

– Кристина, – Рихард смерил меня раздражённым взглядом, – что она должна была говорить, мать твою?!

– Не знаю, – нервно выдохнула. – Что… Что куда-нибудь пойдёт или… Или что у неё проблемы, – вгляделась в лицо Арда. – Она ничего не говорила по поводу Дмитрия? Или…

– Ничего она не говорила, – Рихард поднялся и, достав из холодильника испечённый мной накануне рулет, хлопнул дверцей.

Я замолчала. Он был на взводе, и это чувствовалось. Нарезав рулет толстыми кусками, он вернулся за стол. Тарелка грохнула о столешницу. Аппетит у меня пропал напрочь.