Твоя по принуждению

– Это что, золотой ключик? – я не поверила, когда сотрудница безропотно открыла.

– Нет, – коротко поблагодарив её, Ард прошёл к витрине с игрушками. – Платиновая банковская карта.

Десять минут спустя мы припарковались возле входа в парк.

– Во сколько они должны приехать? – прижимала к себе длинноухого мягкого зайца. Вглядывалась в проезжающие мимо машины, надеясь увидеть знакомую.

– Успокойся, – неожиданно Рихард дотронулся до моей коленки.

Я вздрогнула. Заставила себя выдохнуть.

– Не могу, – повернулась к нему. – Я успокоюсь, только когда Алиса будет со мной.

Впереди нас, мигнув габаритными огнями, припарковался седан. Ард кивнул мне, и сердце у меня заколотилось. Одновременно с тем, как из машины появился один из церберов Дмитрия, я вцепилась в ручку дверцы. Распахнула.

– Мама! – Алиса выскочила из машины. Охранник попытался придержать её, но она ловко увернулась. – Мамочка!

– Лисичка, – побежала ей навстречу и присела. Обхватила крепко-крепко, прижала и вдохнула запах её волос. – Лисичка, – всхлипнула тихо. – Девочка моя…

– Мама, – она ткнулась мне в шею. – Мамочка, я к тебе хочу. Когда ты вернёшься? Мне без тебя так плохо. Мамочка…

Я собрала в ладони мягкие волосы Алисы. Выпустила, поглаживая её голову трясущимися пальцами. Ухо зажатого между нами зайца лежало у неё на плече, нос упирался мне в ключицу.

– Потерпи, – прошептала тихо, боясь, что может услышать кто-то из охранников бывшего мужа.

Как только они вернутся, передадут ему всё: каждое моё слово, каждое движение. Пусть даже он знал, что в борьбе за Лисичку мы с ним стали реальными соперниками, я не хотела этого. Боялась. Слишком долго я боялась и слишком привыкла контролировать всё, что говорю и делаю.

Алиса заёрзала, и я немного ослабила объятья. Столкнулась взглядом с Ардом. Лицо его было мрачным, словно скрытым тенью, которой поблизости не было и в помине.

– Спасибо, – шепнула одними губами.

Коротко кивнув, он отвернулся.

Секунду я ещё смотрела на него. Что это? Мужская неловкость, которую он не захотел показывать? Или ему не всё равно?

Дотронулась до лица дочери и выдавила улыбку.

– Ты плачешь? – дочь тоже коснулась моей щеки.

Схватив её ручку, я прижала её ладонь. Поцеловала в серединку, потом каждый маленький пальчик. Замотала головой, отрицая, но не сумела подавить всхлип. Наверное, именно сейчас я нуждалась в ней больше, чем она во мне. Хотя бы эмоционально.

– Это пройдёт, – опять улыбнулась. – И… это я от счастья.

– Разве от счастья плачут? – дочь вытерла вначале одну мою щёку, потом другую. А я опять прижала её руку к лицу.

– Плачут, – тихонько.

Алиса нахмурилась, а у меня ёкнуло сердце. На миг между её тёмных бровок появилась хмурая складочка, глаза недоверчиво блеснули. У меня задрожал подбородок.