Твоя по принуждению

Никогда не был скорострелом, а тут сам диву давался. Как будто не трахал бабу уже с год. Как будто, чёрт возьми, не трахал вчера ту дрянь, которая сейчас стояла передо мной на коленях.

– Так тебе нравится? – глухо шепнула, водя быстрее. Большим пальцем обвела головку, немного надавила и снова прошлась вокруг. Дотронулась кончиком языка, лизнула. – А так?

Я сгрёб её волосы. Нравится, чёрт подери?! Я был готов затолкать ей член в глотку и трахать до искр из глаз. Меня выворачивало от её близости, от её взгляда. Чувства к этой женщине остались в далёком прошлом, и черта с два я позволю им воскреснуть! Не позволил, когда пришёл к ней в следственный изолятор, и сейчас не позволю.

– Вполне, – хрипло, держа её. – Рот у тебя всегда был хороший, как и зад.

– Ты просто мерзавец, – прошипела Кристина гневно.

– А ты продажная тварь, – потянул за волосы, заставляя задрать голову.

Она дёрнулась, попыталась высвободиться, встать. Я намотал волосы на ладонь и вернул её на место. Гневным взглядом она уставилась на меня.

Можешь злиться, девочка. Только сама знаешь – поднимешься, вылетишь из этой квартиры и вернешься туда, откуда я тебя забрал.

Она поняла это без слов. Пальцы её опять сомкнулись вокруг члена, и у меня поплыли мозги. Большим она провела по выпирающей вене, второй ладонью коснулась мошонки и принялась ласкать. Вначале медленно, потом быстрее.

Ухватив её за подбородок, я надавил на скулы. Она приоткрыла губы и впустила член.

– Да, – просипел, заставив её взять глубже. – Давай.

Насадил и дёрнул назад. Ещё раз насадил. Она схватилась за моё бедро, замычала. Я поморщился. Что, не нравится? Уверен, Афанасьев имел её и не так.

Только я подумал об этом, меня хлестнуло адским огнём. Каждый раз, когда я думал, как этот ублюдок её трахал, меня черти подпаливали изнутри.

– Бери его, – процедил, трахая её всё глубже, до самой глотки. Подался вперёд бёдрами. Ещё. Она опять замычала. Ещё раз. Потянул назад.

Она шумно задышала, вытерла рот ладонью, закашлялась. Глотнула воздух.

– Продолжай. Или продолжу я.

Очередное «мерзавец, скотина и сукин сын» осталось невысказанным в её глазах. Она обхватила головку и взяла член глубоко. Ласкала языком, помогая себе рукой и поглаживала яйца. Груди у неё были небольшие, аккуратные, с торчащими коричневыми сосками. Распахнутые полы рубашки прикрывали их, и это было откровеннее, чем если бы она стояла передо мной совершенно голая.

Выпустив член, она влажными поцелуями добралась до живота, опустилась ниже и тронула там, где были её пальцы. Яйца затрещали так, что загудело в голове. Я запрокинул голову. Положил ладонь ей на шею, с трудом перебарывая желание снова начать трахать её. Нежный влажный язычок был хорош, как и она сама.