Твой шёпот в Тумане

— Это значит, что твоя привязанность к дому неспроста. Твой отец очень не хотел, чтобы вы его покидали. Обрядовые куклы призваны защитить, по всей видимости, этот дом. Я не сильно сведущ в этом, всегда надеялся только на свою силу. Так что руны — это скорее к Саю. Но полагаю, что, таким образом, отец защитил вас. Знать бы ещё от кого.

Собрав все вещи, Вульфрик прикрыл взломанные двери в комнаты. Он не стал трогать деревянных кукол в кровати родителей, а прихватил лишь статуэтку хашасси и наши детские игрушки в ящике. Я же стояла посередине жилой комнаты с узелком в руках. В него я уже успела завернуть книгу и мамин портрет.

В голове царил такой бардак. Я судорожно вспоминала, когда и как отец закрывал спальни и кухню. Не помнила. Совсем.

Как будто стёрто из воспоминаний. Разве так бывает? Я никогда раньше не задавалась этим вопросом. Помню, как проснулась в гостиной в своей кровати, рядом кровать Эм. Отец тогда объяснил, что отапливать слишком сложно. Но, когда это было, через сколько после исчезновения мамы? Ответа не было.

И ведь не ребёнком уже была.

Мой такой родной и, как оказалось, совсем чужой дом.

Сделав пару шагов вперёд, я ласково провела рукой по начищенному казанку. В нём готовила ещё моя мама. Поджав губу, я подняла его и прижала к груди.

— Томма, всё хорошо? — подойдя ко мне вплотную, Вульфрик легонько поднял мою голову за подбородок и вынудил посмотреть на него.

— Нет, — шепнула я, — всё плохо. Я не помню, когда мы стали жить вот так — все в одной комнате. Я не понимаю, почему раньше не задумывалась об этом. Я не могу просто взять и оставить здесь всё. Мне больно, Вульфрик. Ты не поймёшь, но это так тяжело.

Склонившись, он легонько коснулся моих губ в мягком, тёплом, успокаивающем поцелуе. Его рука скользнула по моей спине. Прикрыв глаза, я вдохнула такой родной мужской запах. Мысли мгновенно прояснились, и стало даже легче дышать.

— Я всё понимаю, сердечко моё. Я не бесчувственный и вижу, как тебе сложно.

Можешь забрать отсюда всё, что хочешь. Это нормальное желание. Никто тебе не помешает хоть всё вынеси — слова не скажу против.

— И казанок? — я прижала к себе кухонную утварь.

— И казанок, и любимые чашки, — мужчина ласково улыбнулся, и это немного успокоило меня. — Главное, чтобы ты успокоилась, Томма! Чтобы ты улыбалась и была счастлива.

Отстранившись от мужа, снова прошлась по жилой комнате. Кровь, и новую, и ту, что осталась здесь с ночи, когда нашу жизнь встряхнул Туман, я старательно обходила. Даже не смотрела на эти жуткие пятна на полу. Мой взгляд постоянно останавливался на вскрытой спальне родителей.

— Те куклы в кровати, это плохо? — в моей душе снова колыхнулась тревога.

Вульфрик внимательно следил за мной. Я видела тревогу в его глазах. Он явно переживал за меня и не мог это скрыть.