Твой шёпот в Тумане

Анчар — деревья, растущие в Тумане.

Откуда такая древесина у отца? Никто никогда не забредал туда, откуда щупальцами, стелясь по земле, наползала молочная пелена, поглощающая жизнь.

Но не доверять словам варда, я не могла. Отец никогда не пускал нас в свою мастерскую. Из лесу возвращался часто затемно, и что он приносил, какое дерево?

Взломав дверь на кухню, Вульфрик распахнул её и жестом руки подозвал меня.

Здесь оказалось всё обычным. Печь, на которой папа готовил. Покрытый пылью стол и деревянная лавка. На ней стоял большой чугунок. Когда-то в нём тушили мясо, но пришёл голод, и он оказался забыт.

— А зачем эту комнату заколотили? Тут даже окон нет. Так, коморка, — Вульфрик прошёл в помещение и пнул деревянный половник, валяющийся в пыли на полу.

Покатившись, он ударился об стену и замер. Нахмурившись, я обдумывала слова мужа. И, признаться, сама не понимала, что двигало отцом: эта печь была больше и крепче. Окно, странно, я была уверена, что оно здесь было. Во всех комнатах были окна.

— Яне знаю, — пожав плечами, я прошла к стене. — Это папа так решил. Сказал, что большой дом отапливать сложно и проще просто переселиться всем в гостиную.

— В этом нет логики. Ну, хорошо, спальни, но кухню зачем?

Пройдясь по комнате, я осматривала стены. Наконец, нашла выступающий участок, явно камень клали позже.

— Окно заложено, — пробурчала я рассеяно. — Но я не помню, чтобы отец занимался этим. Это ведь дело не пяти минут. Тут и камень натаскать, и раствор замесить, окно старое убрать. Грязь, мусор. Я бы такое не забыла.

Повернувшись, поняла, что Вульфрик меня не слушает Его внимание было сосредоточено на печи. Не сообразив, что его так заинтересовало, подошла к нему и положила руку на его предплечье.

— Что такое? — тихо спросила, надеясь, что это просто любопытство.

— Кем был твой отец, Томма?! — хрипло шепнул муж.

— Дровосек, да плотничал много, — взволнованно уточнила, чувствуя — то, что сейчас сообщит северянин, мне совсем не понравится.

— Нет, — мужчина покачал головой. — Никакой он не дровосек. Это алтарь, стужа меня раздери. И не просто булыжник, что стоял в храме, а истинный алтарь.

— Где? — я подошла ближе, но ничего, кроме нашей печи, не видела. — Вульфрик. это уже не смешно. Мой папа не имел ничего общего с богом Тануком.

— Это алтарь. Томма. Руны видишь. — Вульф указал на рисунки на печи.

— Да, это просто роспись. Для красоты, — расслабившись, я улыбнулась.

— Томма, с красотой это ничего не имеет общего. Это алтарь для жертвоприношений. Что твои родители готовили здесь? Вот в этом чугунке, — подняв кухонную посуду, северянин ткнул пальцем в руны, вырезанные внутри на дне.

Признаться, раньше я их там не замечала. — Как часто готовили на этой печи? Что варили в нём?

Чугунок с грохотом приземлился на лавку.