Твой шёпот в Тумане

Зажмурившись на мгновение, сделала глубокий вдох, чтобы унять вышедшие из-под контроля эмоции и дрожь в руках.

Лицо того мужчины было смутно знакомым.

Я напрягла память, оживляя черты его лица. Смотреть на оторванную голову я не желала и вовсе. И всё же, у мужчины было знакомое лицо. Но, где я могла его видеть? Не из нашей деревни точно. И не из Вотчики. Ещё раз представив перед собой неупокоенного, лишь покачала головой.

— Я его видела, но вспомнить не могу где? — рассеянно пробурчала себе под нос.

— Ясно. Собирайся, Томма. И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше, — мягко скомандовал Вульфрик и вышел во двор.

Оставшись одна, я соскочила с кровати и, одевшись, схватила первую попавшуюся простынь из ящиков комода. Расстелив её на матрасе, быстро, не глядя, покидала все вещи, что попадались под руку. Потом разберём, что не надо — выбросим.

Старательно обходя кровь на полу, метнулась к креслу и сгребла всё, что лежало сложенным там.

У нас был двустворчатый шкаф, но прошлая зима выдалась настолько суровой. что мы порубили его на дрова и стопили в печи. А вещи сложили на единственное уцелевшее кресло. В считанные минуты я сгребла всё наше с Эмбер нехитрое добро. Завязав объёмный узелок, окинула взглядом пустое помещение. Тоска сдавила сердце с новой силой.

Я здесь родилась и выросла.

А теперь приходится его покидать.

Я словно живое существо бросала на погибель.

Слёзы сами собой навернулись на глаза. Я любила этот дом: промазанные стены, крышу, что срочно нуждалась в ремонте. Печь, на которой готовила мама и Лестра.

Я заботилась о нём и даже не представляла, как можно жить где-то ещё. Ведь здесь в каждой дощечке память о родных мне людях, на улице их могилы. Даже конура моего единственно пса, что растила со щенков.

Спазм сдавил горло. Спрятав лицо в ладонях, я расплакалась.

— Томма, радость моя, ты что? — в голосе Вульфрика было столько несвойственной ему нежности, что я разрыдалась ещё громче. — Что такое, девочка моя? Умертвий больше нет, тебе нечего бояться.

— Яне хочу уходить из дома. Я не хочу его бросать, — убрав руки от лица, сквозь пелену слёз глянула на варда. — Здесь вся моя жизнь прошла. Здесь каждая вещь хранит память о родителях, о Лестре. Там в комнатах остались вещи. Книга сказок, что мама нам читала на ночь. Она где-то там, в заколоченной родительской спальне. Засушенные веточки вишни в память о маме. Папины резные фигурки. Я не могу это всё оставить. Я не хочу отсюда уходить, Вульфрик. Не хочу, слышишь.

Вард обнял меня и притянул к себе. Слёзы градом скатывались по моим щекам, а я всё никак не могла успокоиться.

— Всё в жизни меняется, Томма, нужно уметь отпускать, — тихо шепнул он.

— Я не хочу его отпускать. Здесь мы были счастливы, — громко зашептала я осипшим голосом.