Срок твоей нелюбви

Она редко ложилась раньше двух-трёх часов ночи и обладала уникальной способностью выглядеть наутро свежей и отдохнувшей, даже если проспала всего часов пять. Она оказалась права – мать ещё не спала, она сидела за столом в гостиной с наполовину опустевшим бокалом спиртного и сигаретой в руке, перебирая старые фотографии, сваленные в одну кучу перед ней. Одного взгляда на них хватило, чтобы понять – она разглядывала старые снимки, сделанные ещё до замужества. На большинстве из них она была запечатлена на сцене театра в том или ином образе.

– Ты же говорила, что курить вредно, – сказала Таисия, остановившись в проёме дверного косяка.

– Говорила, Тася, и сейчас скажу то же самое. Но иногда становится до того тоскливо, что хватаешься за любую возможность прогнать тоску. Или хотя бы сделать так, чтобы она не обгладывала тебя изнутри слишком сильно.

– Ты скучаешь по тем временам, по прежней далёкой жизни?

Мать пристально посмотрела на фотографии и опустошила парой глотков содержимое бокала. Она не ответила на вопрос, но продолжила:

– Не умею я быть счастливой, Тася… Сама не умею и тебя не научила, – мать затянулась сигаретным дымом и закашлялась, – видишь, даже курить толком не умею.

Она погасила сигарету в опустевшем бокале виски, поболтала им в воздухе.

– Вот так всю жизнь. Начинаешь, пробуешь, бросаешь. Гонишься за тем, что кажется более важным, престижным… Свернёшь однажды не туда, сомневаясь, что игра стоит свеч, а потом жалеешь, что не рискнул и не поддался внутреннему зову.

– Ты о чём-то жалеешь?

Мать собрала в кучу разложенные фотографии.

– Все мы о чём-то жалеем. Вот только не надо принимать на свой счёт. Если и было что-то по-настоящему хорошее в моей жизни, так это рождение тебя. А всё остальное – так, мишура, красивая блестящая обёртка.

– Может, тебе лучше прилечь отдохнуть?

– Пытаешься перевести тему разговора на меня, Тася, только чтобы я не задавала тебе неудобные вопросы? Ходишь, словно автомат, пытаясь доказать кому-то, что ничего страшного не произошло. Одному Богу известно, что тебя гложет и рвёт на части, а ты ходишь с этим проклятым холодным выражением глаз, делая вид, что справишься. И ведь не скажешь же?

– Не скажу, – кивнула Тася, – навряд ли ты сможешь мне помочь, если даже я сама не в силах.

– Ты слишком похожа на своего отца, отгораживаешься ото всех стеной и перевариваешь за ней происходящее. Можешь даже из чистого упрямства идти наперекор себе, отказывая в желанном. А нужно по-другому. Если ты находишь что-то своё, нужно хвататься за него и не отпускать. Держаться за него изо всех сил. Неважно, будь это занятие, приходящееся тебе по душе, или понравившийся мужчина, или мечта…"

"Таисия не знала, что ответить ей на эти слова.