Твое имя

— Что случилось, птаха? Почему ты дрожишь?

— Все нормально, замерзла немного.

Мару трясло от мысли, что придется обмануть Бьярна. Она решила посвятить его в планы в последний момент, когда отступать станет поздно. Ей казалось, что для этого существует масса причин. Она ясно представляла, как все произойдет. Бьярн будет категорически против, однако Мара настоит на своем, так что ему придется согласиться, а все оставшееся время она будет вынуждена наблюдать, как он страдает, переживая за нее. Нет, пусть лучше не знает. Так проще и ему, и ей.

Бьярн точно прочитал ее мысли, а на самом деле, видно, почувствовал.

— Обещай мне, глупая птаха, что ты ничего не вытворишь, не посоветовавшись со мной!

— Да-да… — пробормотала Мара, уткнувшись в его плечо. Ей стало невыносимо стыдно, но она уже приняла решение.

— Да?

— Да…

Бьярн обнял ее, нежно коснулся губ.

— Я люблю тебя! Как мне жить, если с тобой что-нибудь случится?

— И я тебя. Все будет хорошо, обещаю!

Все же она надеялась, что этого удастся избежать. Может быть, расследование выйдет на след убийцы без ее помощи? Или убийства сами собой прекратятся?

Жизнь шла своим чередом. Мара научилась, вернувшись домой, оставлять тревоги за порогом. Иначе так недолго и с ума сойти, если постоянно думать об этих ужасах.

А дома было нескучно! Эрл теперь не уходил к Вики, а оставался дома с отцом.

— Это его дядя, — представила Мара Рейвена соседке. — Приехал погостить.

Рейвен улыбался приветливо, но не слишком широко, старательно скрывая клыки.

«Ужас, совсем заврались! — тоскливо думала она. — А как я буду объясняться, когда Рейвен с Эрлом уедут навсегда?»"

"И тут же сжалось сердце… Как она сможет навсегда отпустить любимого мальчика, ставшего таким родным? Мара понимала, что Эрлу лучше с родителями. Огромное счастье, что они живы. И сам малыш то и дело спрашивал у отца, когда же увидит мамочку. Теперь, когда Эрл знал, что мама жива, разлука с ней день ото дня становилась все нестерпимей.

Они бы давно уехали, если бы не обещание Рейвена помочь. Мара должна отпустить Эрла. И даже слезинки не проронит. Пусть, прощаясь с ней, он запомнит ее улыбку, но не ее слезы. Это потом она наревется всласть… И никогда-никогда его не забудет.

— Дядя? — удивилась Вики. — О… Брат Бьярна, значит?

— Ага, — согласилась Мара, стыдливо пряча глаза.

— Брат, — прорычал Бьярн, и оба мужчины так красноречиво посмотрели друг на друга, что соседке стало очевидно: отношения в семье напряженные.

Днем отец с сыном гуляли по городу, а по вечерам Рейвен готовил ужин на всю семью — добровольно принял на себя эту обязанность.

— Я бы мог устроиться пока травником, но не вижу смысла на несколько недель.

— Травником? — скептически переспросил Бьярн.

— Травником, — в тон ему высказался Рейвен.