Туркестан

А вам не повредят, полагаю, домашняя еда и уют, какого нет и быть не может в номерах. Домик у госпожи Перешиваловой пусть не новый, но там порядок и покой. И сюда вам вдвое ближе будет добираться. Согласны? Вы не пьяница и не ловелас. Ольгу Феоктистовну ничем не обидите, ведь так?

– Расскажите мне об этой семье, – попросил Лыков, чувствуя, что для собеседника эта тема важна.

– А и то! – охотно согласился Скобеев. – В стрелковом батальоне, чтобы вы знали, всех офицеров и чиновников насчитывается двадцать шесть человек. Одна семья! Владимир Калесантович пришел служить вместе со мной, хотя учились мы в разных местах. Я закончил Московское пехотное юнкерское училище, что в Лефортове. А Владимир – Первое Павловское военное, в Петербурге. Но вот сошлись в одном батальоне и подружились… Молодость! Вокруг чужие люди, служба серьезная. Молодежь, как и полагается, в загоне, все решают капитаны. Так и стали мы не разлей вода. Вместе штурмовали Геок-Тепе, в один год женились. Не было у меня лучше друга, как неожиданно все переменилось. Володька… Что сказать? Скажу как есть. Связь с дрянной женщиной толкнула его на проступок. Денежный, нечистоплотный. И быть бы суду с последующим за тем позором, но поручик Перешивалов не дожил до суда. Его убили.

– Да все случилось таким образом, что я и сам не пойму. Может, он решил покончить с собой чужими руками?

– Иван Осипович, разъясните.

– В несчастный день, в бесталанный час… Володя тогда пошел в караул, в военный госпиталь. Все офицеры ходят в такие караулы, и я там был много раз, а тут! Когда осматриваешь отделение для душевнобольных, оружие с себя полагается снимать. Мало ли! А он не снял… И на него напал психический.

– Да, его же шашкой зарубил. А затем себе ухитрился горло перерезать. Я потом пробовал для интересу, как такое возможно, – у меня бы не получилось! А у этого – легко. Почему Володя забыл снять? Каждый раз об этом предупреждают. И как санитары его туда впустили, почему они шашку не увидели? Кисмет, говорят туземцы. Судьба. А скорее, его решение. Ведь это случилось двадцатого февраля. Двадцать первого у нас батальонный праздник. А на двадцать второе был назначен суд чести. Он кончился бы для Перешивалова плохо… Теперь Ольга одна, вот уж несколько лет. Деток им Бог не дал. Что за жизнь? Вы ее не обижайте, Алексей Николаевич! Ей и так несладко.

– Но удобно ли это будет? – спросил Лыков. – Одинокая молодая женщина, к ней вселился приезжий мужчина…

– Ну, в вашей порядочности я не сомневаюсь, присмотрелся. И не одна она там, трое их с прислугой. А для пользы нашего предприятия будет лучше. Дело в том, что переулок Двенадцать Тополей находится в середине старого русского Ташкента.