Туман над темной водой

 – Брехуны. Людей только пугаете почем зря."

"Дойдя до ворот, Ирина повернулась, чтобы еще раз сказать спасибо соседу, и замерла. Рядом с каменистой дорожкой, которая вела от калитки к дому, практически на клумбе, на которой Светлана выращивала цветы (сейчас там доцветали махровые тюльпаны, красивее которых Ирина в жизни не видела), был отпечатан след мужского сапога.

Сосед проследил за ее взглядом.

– Ты чего, Ирочка?

– След, – прошептала она, чувствуя, как возвращается спавший было страх. – У вас за забором не могло быть никакого Веньки. Ночью же ворота заперты. А третьего дня, когда он приходил за самогоном, было сухо, а значит, оставить следов он не мог.

– Так это я мимо дорожки в темноте шагнул, – засмеялся сосед. – Когда ночью собак успокаивать выходил. Мои это сапоги, вон, на веранде стоят.

– А у меня в огороде? – Ирина чуть не плакала.

– Что у тебя в огороде? – не понял Куликов.

– У меня в огороде, под окном нашей комнаты, такой же точно след от мужского сапога. Вы же не ходили ночью ко мне в огород, Полиект Кириллович?

– Конечно, не ходил, что мне там делать?

– Ну вот. Вас там не было, а след есть.

– Так это я ночью не ходил, во время дождя. А вот вечером очень даже ходил. Я у тебя в огороде топор оставил. Когда скамейку чинил, то еще кол у забора обтесал малеха. Ну, и забыл топор-то. Вчера вечером вспомнил, решил забрать. Тревожить уж вас не стал, дверь заперта была, значит, спать вы легли.

– Но это же до дождя было… Значит, не мог на сухой земле след отпечататься.

– Ирина, ну ты уж совсем-то с ума не сходи. – Голос соседа звучал теперь сердито. – Ты вчера вечером огород поливала, шланг у тебя возле бочки лежит, в которую дождевая вода стекает, там мокро почти всегда, потому что шланг подтекает, а я его, старый осел, никак починить не соберусь. Там у вас всегда мокрая земля, под окном. Ну, вступил я туда, эка невидаль. Или и не я это вовсе, а действительно Венька шарашился. Тут у всей округи сапоги одинаковые, что ты как маленькая, ей-богу.

Ирине вдруг стало стыдно оттого, что этот пожилой, очень добрый человек все время с нею возится. Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

– Спасибо вам, – с чувством сказала Ирина. – Действительно, всему наверняка есть самое простое объяснение, а у страха просто глаза велики. Пойду я, Полиект Кириллович.

– Светка-то права, ты звони в следующий раз, когда страшно станет, – чуть смущенно сказал сосед. – Не дело это, молодой женщине в нашей глуши, да еще с ребенком, да еще в твоей ситуации. Так что по огородам не бегай и следов не разглядывай. Набери номер, и я приду сразу, как смогу.

Ирина благодарно кивнула, взяла сына за руку и вышла на залитую солнцем улицу.