Туман над темной водой

С одной стороны, он был даже рад, что инженер наказан за свое высокомерие, обид гордый Семен не прощал даже случайных. С другой – будучи милиционером, он не мог не понимать, что в истории что-то нечисто, а потому принялся пристально следить за четверкой, на глазах которой погиб Поливанов, и с каждым днем все больше и больше утверждался в подозрениях, что Петра убили.

Прошло несколько лет, история стала потихоньку забываться, точнее, интересовала она теперь, пожалуй, только вдову Поливанова Марию, оставшуюся после отъезда сына на учебу совсем одной. В деревне ее сторонились, словно чувствуя перед вдовой неизбывную вину, и единственной отдушиной оставалась близкая подружка Ангелина Глебова, муж которой категорически запрещал жене приводить Марию в дом. Встречались подруги на территории Поливановой, и в такие вечера, оставшись дома без надзора строгой жены, Сергей Глебов обычно напивался до чертиков.

Не оставивший попыток узнать, что произошло летом семьдесят шестого, Семен как-то подкараулил пьяного Глебова, когда тот отправился в баню, где и выпытал у него подробности совершенного на болоте убийства, а главное – историю с найденными и пропавшими алмазами. Наутро Ангелина Глебова, вернувшись домой, обнаружила мужа повесившимся в сарае. Записки он не оставил, поэтому злые языки много лет болтали, что причиной, по которой Глебов наложил на себя руки, стала неверность жены. На деле же Глебова убил участковый Семен Полевой, ставший теперь владельцем алмазной тайны и прикидывавший, как ему ею воспользоваться.

Год за годом он отказывался от любого повышения по службе, связанного с необходимостью покинуть родные места. В бирюковских болотах лежали алмазы, мысль о которых пьянила его воображение. О том, где именно хранятся утонувшие сокровища, знали только три человека: навсегда покинувший родные места Полиект Куликов, злобный и неукротимый Иван Мохов и сильно пьющий Дмитрий Головин. На всякий случай Семен следил за всеми тремя в надежде, что рано или поздно они предпримут попытку вернуть себе алмазы, ради которых пошли на убийство.

Время шло, а поисков никто не начинал. С годами мысль об алмазах стиралась, становилась все больше похожей на миф и вымысел, и Семен Ильич лишь иногда по ночам вытаскивал ее из кладовой своей памяти, сдувал пыль с воспоминаний о том, как хрипел и дергался в петле Глебов, и жарко представлял, что будет делать, став обладателем несметного богатства.

Если бы Семен Полевой был поклонником чтения, то, пожалуй, оценил бы по достоинству бессмертную фразу Ильфа и Петрова. В его случае бриллиантовый дым струился не по зачумленной дворницкой, а по обычному деревенскому дому. Но книг Семен Ильич не читал и никаких аллюзий в его горячечном мозгу не возникало.