Туман над темной водой

Давно нет в живых и Дмитрия Головина, чей сын Паша знал о давней трагедии от отца, приехал в этом году на болота, пробрался в глубь трясины, где и сидит, связанный, уже неделю. Он точно убить не мог. Полиект Куликов перед смертью клялся, что не убивал Веню. Отчего-то внутренним чутьем, обычно его не подводившим, Веретьев знал, что тот говорил правду. Да и дом поджечь он никак не мог, поскольку скончался за полдня до этого.

Или преступница Светлана Георгиевна? Та самая, на попечение которой Веретьев оставил Ирину до приезда полиции и пожарных? Внезапно его прошиб пот.

– Стоять.

– Что такое? – Мохов испуганно дернулся, чуть было не свалив Веретьева с ног.

– Позвонить надо.

Ирина ответила сразу, и в голосе ее сквозило такое неприкрытое облегчение, что Веретьев цел и невредим, что он довольно улыбнулся. Скороговоркой молодая женщина рассказала, что пожарные закончили работу, что дом сгорел почти дотла, что Семен Ильич приехал и уже опросил и саму Ирину, и Светлану Георгиевну, что ребята из поискового отряда во главе с Игнатом рядом. Это было кстати.

– Скажи им, чтобы ждали и ни на шаг от тебя не отходили, – попросил Веретьев. – И передай, что Пашка жив и скоро я его приведу.

Ирина была в безопасности, а все остальные непонятки вполне могли подождать. Сейчас вызволить Пашу казалось Веретьеву гораздо важнее, чем вычислить, кто убил Глебова. Убрав телефон, он дал короткую команду Мохову двигаться дальше.

Еще через десять минут они оказались в центре бирюковской трясины. Перед тем как шагнуть на островок, где стояла большая палатка, Веретьев отстегнул наручник на своей руке и молниеносно защелкнул его на второй руке Мохова.

– Извини, но так мне сподручнее, – сообщил он и прыгнул.

На то, чтобы вырубить, а потом связать пятерых искателей кладов, у него ушло минуты две, не больше. Разложив их в ряд на земле и для верности скрепив друг с другом еще одной веревкой, он оглядел «поле боя» и нехорошо ухмыльнулся. Трое из пятерых оказались такими молокососами, что гордиться своим боевым подвигом было даже как-то неловко. Пожалуй, с дюжиной таких мальчишек Веретьев справился бы, даже не вспотев."

"– Когда очухаются, объясни им расклад, – коротко приказал он остолбеневшему Мохову и нырнул в палатку, где, привалившись к стенке, полулежал-полусидел связанный, обросший и бледный Паша.

– Нашел все-таки, – только и сказал тот, закинул голову назад и истерически рассмеялся.

Веретьев молча начал распутывать узлы на сдерживающих его веревках. Видеть друга целым и невредимым казалось настоящим счастьем, но и зол он был без меры.

– Злишься? – спросил Головин, поднимаясь на ноги и растирая занемевшие ноги. – Правильно делаешь, кстати.

– Ты мне расскажи, как вдруг кладоискателем заделался, – сухо попросил Веретьев.