Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

Прямо на форменные штаны, — махнула рукой брюнетка.

- Я тут про седину хотела спросить, — начала Беата. — Ты про Роберта хочешь узнать? — догадалась Войцеховская. — Да. Ему сорок только в ноябре. А виски седые. — А его не спрашивала? Хотя он придумает отмазку какую-нибудь. Марк никогда не рассказывает о внештатных ситуациях на борту. Я потом из сводок только узнаю. Что он три раза на полосу при пустом баке заходил. Или ещё что-то в этом духе. Мне рассказывает, как у них баскетболисты летели сидя на полу, потому что не помещались в кресла. У нас у каждого вагон таких историй. Вот однажды у меня на рейсе должны были лететь альпинисты. У них снаряжение весит кошмар сколько. Им когда на регистрации посчитали перевес, они чуть не плакали. Так девочки на стойке регистрации придумали, как их спасти. Самих же пассажиров никто не взвешивает. Так они надели всё на себя. Ботинки эти тяжёлые, куртки все. И так пошли на посадку. Как космонавты. Весь аэропорт сбежался смотреть. А в порту прилёта в этот день было плюс двадцать семь. Так мы им весь полет упаковывали вещи в мусорные мешки, чтобы донести в руках. Смеялись все. Пассажиры помогали. Весело летели, короче.

— Так это была внештатная ситуация? — М-да, тебя байками с пути не собьешь. Ладно. Если коротко, это была посадка в Амстердаме. Их заставили пропустить британский медицинский борт. Потом заходил русский Ил. Пришлось уйти на второй круг. Погода быстро испортилась. Там с моря циклоны приходят с сильным боковым ветром. В принципе, они должны были уйти на запасной. Потому что у второго пилота допуска не было на такие минимумы. А у них бак почти пустой. Роберт сажал. Жёстко. На борту было шестнадцать детей, четверо — до двух лет. А это был его третий рейс командиром. Никто не пострадал в салоне.

Утром в воскресенье Беата тихо спустилась вниз. Роберт спал в гостиной на диване. Лёжа на спине. Рука за головой. Прилетел ночным из Лондона.

Беата посмотрела на него с нежностью. Вырос Робин-бобин. Стал сильным. Выковался характером во всех ситуациях своей жизни. В нищем детстве и трудной голодной юности. В опасной профессии. Вот теперь ещё и тащит на себе всё, что связано с ней. Ни слова, ни упрёка.

Беата подошла. Присела рядом. Роберт не пошевелился. Жалко его будить. В следующий рейс ему только поздно вечером. Она осторожно прилегла рядом на краешек. Вытянулась вдоль его тела. Уткнулась лбом в ему в плечо.

Как же она любила запах этого мужчины! Какой-то ледяной гель для душа. И средство после бритья. Видимо, она сопела ему плечо вполне чувствительно. Тяжёлая рука опустилась сверху. Подгребла под бок. Беата обвила его обеими руками. Роберт завозился. Притянул её ещё ближе. Задышал в волосы.

— Ммм, Жабка, я не сплю? Это правда ты? — Роберт втянул носом запах её волос.