Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

Лучше любой невесты, — зашептал ей на ухо Роберт.

Беата не могла не реагировать на его откровенность. Щеки мгновенно алели. Вроде взрослые, а как подростки, ей Богу. Хотя, думалось Беате, что юный Тухольский не мог бы так откровенно говорить с ней. Так показывать свои чувства и так открываться.

Во дворе замка Беата заглянула в старинный колодец. — Роберт, ты не помнишь, какого он века? — Замок? Четырнадцатого. — А колодец? — Тоже, наверное. А что? — Сейчас начало двадцать первого. Представляешь, сколько людей за шесть с лишним столетий смотрели вот так, как мы, в его глубину.

В старом городе сели в кафе выпить кофе. За соседним столиком компания французов в фанатских футболках обсуждала предстоящий футбольный матч с местной командой. — У поляков сейчас ни одного приличного игрока нет. Разве что в молодежке. А наши всё-таки чемпионы мира. — Да, странные они. Нос задирают, будто не на задворках Европы живут. Они от нас отстали лет на триста. Как они едят эту странную капусту?

Беата видела, как закипает Роберт. Оказывается, он прекрасно понимает французский язык.

— Не понимаю, как французы едят лягушек и улиток. Милый, я думаю, что лучше уж наш бигос, — обращаясь к Роберту в полный голос проговорила Беата по-французски. — Да, дорогая, — отозвался тут же на приличном франзузском слегка обалдевший от её смелости Тухольский, — Я вот тоже думаю, какие же они отсталые. Люблинский старый королевский замок на пятьдесят лет старше, чем Нотр-Дам.

Они переглянулись и прыснули со смеху. Роберт оплатил счёт. Мимо ошарашенных притихших французов пара вывалилась на улицу, смеясь. — Ну, принцесса, ты даёшь! — Это ты меня удивил. Откуда такой шикарный выговор? — Сейчас ещё больше удивлю. Из интерната. И потом два месяца стажировки в ЭйрФранс.

Красицкие ждали их к обеду. Едва Роберт с Беатой переступили порог их дома, на Тухольского налетели дети. Повисли, как на дереве. Он закружил на руках сразу троих.

Беата подумала, что из Роберта вышел бы прекрасный отец. И тут же следующая мысль почти лишила её дыхания. А что, если у него есть где-то ребёнок? Уж больно отточенными были движения, естественной улыбка, когда он встретился с Красицкими-младшими.

Божена оказалась небольшого роста, похожей на сдобную румянцю булочку. Алекс — крупный и высокий. С залысинами на высоком лбу. И умными тёмными глазами. — Ну наконец-то! — шумно приветствовал он вошедших, — не на другом конце света, чай, живём. Еле дождались. Роб, знакомь давай нас с оригиналом.

Божена и Роберт метнули на Красицкого гневные взгляды. Беата не очень понимала, в чем подвох. Подумать она не успела. Алекс уже стиснул её в медвежьих объятиях, потом её ласково обняла его жена.

Дом и вправду был очень уютным. С кучей милых мелочей. Фарфоровые тарелки на стенах.