Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

И жизни семей военных подчинены прежде всего службе мужчин. Пани Тухольскую такой расклад не устраивал.

Роберт прослужил два месяца, когда Марина таки явилась к нему в Щецен с новостями. — Роб, нам надо поговорить, — присела она на край казённой кровати. Роберт было подумал, что Марина приехала сказать, что беременна. Он тут же прокрутил эту мысль в голове. И она ему понравилась. — Роб, родители эмигрируют. Я еду с ними. Сначала в Израиль. Потом в Америку. Здесь всё катится к чертям. Я не хочу в этом участвовать. — Что ты хочешь услышать от меня? — Ты поедешь со мной? — Нет.

На однозначный ответ Роберту даже не понадобилось время на раздумья. Пусть родители его жены, которые сначала скрывали еврейское происхождение, а теперь вот нашли какие-то еврейские корни и даже документы, это подтверждающие, едут куда хотят. И Марина тоже. — Если тебе нужно, чтобы я подписал какие-то документы, я подпишу. Не волнуйся.

Марина достала из сумочки папку с документами. Роберт подписал их, не читая. Потом выяснилось, что Марина предоставила в качестве материальных гарантий относительно большое жалование своего официального мужа.

Через месяц семья Новак вместе с Мариной улетела в Тель Авив.

Ещё через месяц Роберта уволили из армии. Из хорошего отношения к одному из лучших молодых пилотов командир полка провел это как "сокращение штатных единиц в соответствии с планом реорганизации". И написал отличные рекомендации для начальства в гражданской авиации. Роберту даже выплатили огромные отступные. Нигде в его деле не было ни слова про брак с гражданской государства Израиль.

На курсы переподготовки его взяли без вступительных испытаний, только глянув на диплом с отличием и характеристику.

Рождения сына Зимовские ждали с середины января. Но ребенок всё решил по-своему. И родился только в начале февраля. Беата промучилась в родах почти сутки. Збигнев метался раненым зверем под окнами софийского роддома. Иногда ему казалось, что он слышит, как кричит его жена.

Через какое-то время к нему вышла сердобольная нянечка и кое-как объяснила, что ему надо поехать домой. И именно туда ему обязательно позвонят. Домой Збигнев добрался быстро. София по сравнению с Варшавой совсем маленькая. Дома было невыносимо. Каждая вещь напоминала о Беате. А его жене сейчас было очень лихо.

Беата почти ничего не знала о родах. Врачей у них в роду не было. Мама рассказывала только, что промучилась с её рождением почти неделю. Начала тридцатого апреля, а закончила только пятого мая. Схватки начались, а потом затихли на несколько дней.

У самой Беаты они и не думали затихать. Боль приходила всё чаще. Сил становилось всё меньше. Когда ей сказали, что прямо сейчас она будет рожать, Беата уже с трудом соображала.