Аленький цветочек

 – Кадлец к себе пошёл, как сушёных тараканов наевшийся! А какую Лев Поликарпович речь про вас закатил!.. – Младший научный сотрудник говорил так, словно сам ходил подслушивать возле директорской двери, либо был очень близок к первоисточнику. – Отбил-таки! Так Кадлецу и сказал: а ху-ху не хо-хо?..

– Как не стыдно, – пожурил Глеб, на всякий случай провожавший ребят. – Такие выражения при девушках. Безобразие.

Он улыбался. Веня протирал очки, запотевшие от тепла, и Глеб для страховки вёл его под руку.

Когда иссякли страсти в кабинете у академика Пересветова, профессор Звягинцев вылетел оттуда буквально со скоростью звука. Палка не палка – в иных обстоятельствах он делался проворен настолько же, насколько Виринея делалась зоркой. Он почти бегом пересёк внутренний двор, преодолел лестницу и стремительно прошагал по длинному коридору. Дверь триста третьей комнаты была заперта, но профессор носил в кармане свой ключ. Дважды щёлкнул, открываясь, замок…

Компьютер, пытавшийся виртуально повторить злосчастный Маринин эксперимент, стоял тылом ко входу. Лев Поликарпович со всей поспешностью обошёл его и стал смотреть на экран.

Спустя буквально минуту дверь снова приоткрылась.

– Вот!.. – Начлаб заговорил сразу, даже не подняв головы. – Видите?.. Всё правильно!.. Всё так, как я и говорил!.. Никакой ошибки не произошло! И Мариночка… Царствие ей Небесное… – тут он прокашлялся, – ничего не напутала! Взрыва не должно было быть! У неё всё должно было получиться…

– Лев Поликарпович, – отозвался голос, который он очень хорошо знал. Хотя предпочёл бы не знать совсем. Профессор наконец вскинул глаза. Потом разогнулся. Возле двери стоял Скудин. Он держал в руках большой пластиковый пакет. Неуклюже порывшись (бинты здорово-таки мешали), Иван вытащил какую-то фотографию и протянул Звягинцеву: – Узнаёте?

Сначала Льву Поликарповичу показалось, будто на старом, пожелтевшем от времени снимке был он сам. Но нет. Человек на карточке был полнее, моложе и с причёской, как сейчас бы выразились, «под бандита». Плюс надпись, которую изумлённый Звягинцев заметил лишь секунду спустя.

– Вы не поверите. Совершенно случайно в руки попало, – ответил Иван и про себя усмехнулся. Можно было спорить на что угодно: профессор не поверил ему. Наверняка первым долгом подумал о бездонных, страшно засекреченных чекистских архивах. Ну и пусть думает, как ему больше нравится, не спорить же. – Здесь ещё всякие разные материалы. Вот, посмотрите…

На экране компьютера сияла безукоризненно правильная радуга линий. Сквозь космическую черноту возносилась величественная красавица Фудзи, окружённая, словно королева придворными, локальными экстремумами предгорий.