Аленький цветочек

 – И вообще ничего, за что следовало его бросать на пол, заковывать в наручники и топтать сапогами!

– Что ж вы так, Иван Степанович? – улыбаясь одними глазами, спросил академик. – Сразу в наручники и сапогами топтать?..

Между тем Кадлец безошибочно уловил общее направление ветра.

– Вот именно, Валентин Евгеньевич! Очень верно подмечено. Я как раз собирался особо поговорить о наших охранниках. Да, они пресекли попытку похи… выноса оборудования. Но ведь Крайчик, по сути, уже миновал проходную! То есть налицо потеря бдительности у ваших, Иван Степанович, подчинённых. Если бы не счастливая случайность…

Скудин поневоле вспомнил фразу своего собственного шефа, высказанную очень давно и совсем по другому поводу. «Фитиль готов. Ищут жопу…»

– А кроме того, Валентин Евгеньевич, я много раз уже вам докладывал и, не обессудьте, ещё раз повторю: лично мне непонятно, почему в самом захудалом провинциальном аэропорту есть и просвечивание, и рамка, и ручные металлоискатели… и специально натасканные служебные собаки! А у нас проходная, как… как на фабрике мягкой игрушки! Я не спорю, и без соответствующего оборудования можно поддерживать порядок, но только если этим занимаются по-настоящему компетентные люди… Преданные Родине и своему делу…

Кудеяр вспомнил вершины гор, затянутые промозглым туманом. Рослые деревья, о чью древесину тупится стальной нож, их широкие перистые листья, размеренно капающие влагой… Окровавленные столбы на поляне и проволока, впившаяся в голые беспомощные тела… «Эники-беники ели вареники…» Укажи, считалочка, – на кого?..

– …Таким образом, действия личного состава, Иван Степанович, к моему великому сожалению, никакой критики не выдерживают. Ваши люди заслуживают сурового взыскания, а может быть, следует подумать и о кадровых мероприятиях… Иван Степанович, вы согласны?

Скудин повернулся на стуле и улыбнулся ему. Ласково так, доверительно улыбнулся. Очень уж он не любил, когда кого-то привязывали к столбам. Он поинтересовался со всей солдатской прямотой:

– А ху-ху не хо-хо?..

Кадлец был настолько уверен, что найдёт в нём союзника, что на мгновение обалдело умолк. Ему было даже не до скудинской грубости – все, в конце концов, мужики, все ценители настоящего русского слова. Пока он соображал, на кого бы ещё перевести стрелки и можно ли в случае чего обойтись дежурным «Запомните, я предупреждал…» – в кабинете послышался смех. Негромкий и очень довольный. Смеялся директор.

– А о чём, собственно, мы с вами здесь спорим? – сказал он, вновь снимая очки и принимаясь их протирать. – Что такого произошло? На самом деле молодые сотрудники Льва Поликарпович, подчиняясь моему распоряжению…

– Негласному, – тотчас подсказал профессор.